Читаем Эволюция Хакайна полностью

Костистое существо, когтями рвавшее из трепещущей туши куски мяса, отправило в пасть один кусок, не жуя, проглотило и скосило глаза на человека.

— Привет. — Помахал ладонью сталкер. Присел на корточки, снова улыбнулся. Лапы химеры замерли, секунда и зверюшка подпрыгнула на месте, развернувшись к незваному гостю. При этом туша плоти оказалась у неё под брюхом. Оскалив все свои зубы, химера подвинула тушу ещё ближе к плоскому, армированному дополнительными костями, брюху. Жёлтые глаза загорелись яростью и голодом, как минимум недельной давности. Неудивительно, что у этой химеры, кости хорошо видно даже там, где, как он полагал, обычно располагались мышцы и жирок на чёрный день. Нападать она не спешила, видимо не шибко уверенная в своих силах. Но отдавать еду явно не собиралась и готова была сражаться за свой обед. — Знаете, я просто возьму вон ту тушу. — Велес показал на вторую плоть, поменьше. Химера выследила несчастных хрюшек и прибила обоих. Одну она съест сейчас. Вторую, скорее всего, утащит и где-нибудь зароет. И забудет нафиг где. Попадали ему уже такие могилки. Он почти месяц ломал голову, пытаясь сообразить, кто это взялся хоронить плотей в Зоне. Потом нашёл свежую могилку со следами кривых когтей, но не смог поверить в глубокую сентиментальность одного из опаснейших хищников Зоны. Зачем мясо хоронить, если можно его съесть? Возле той могилки он просидел долго — ждал. Жутко ему стало любопытно, что всё это значит. Химера, страдающая от приступов сострадания и хоронящая разных вкусных зверьков, трагически скончавшихся на этой жестокой земле — вот это был бы номер! Но, пока там сидел, как-то случайно вспомнил про пум, медведей и собак. Первые закапывают мясо, вторые закидывают ветками и разной дрянью, что бы мяско подтухло, но мухи до него не добрались. Несчастным мохнатым отчего-то нравилось тухлое мясо — извращенцы. А собаки закапывали еду на чёрный день. Это показалось не так интересно, и он на всякий случай просидел возле могилки несколько дней — если химера придёт, значит, где-то глубоко-глубоко в душе, она, на самом деле, пума, сильно горный лев. Или медведь. А если не придёт — это же просто удивительнейшее чудо всей планеты! Сострадающая химера, тратящая своё свободное время не на всякие глупости, вроде охоты за сталкерами, а, не много не мало — на похороны нечастных, убиенных сей землёй и должно не погребённых! Восьмое чудо света!

Но та глупая химера взяла, пришла и откопала тухлую плоть. Его тогда чуть не стошнило — ужасное зрелище. Здоровый крепкий хищник, с аппетитом чавкая, поедал тухлятина. Тьфу, позор на головы всех приличных химер Зоны…, правда, он таких пока не встречал, но где-то они точно есть, просто приличные химеры существа скрытные, стеснительные. Потому их и не видно.

Вот и эта наверняка, оставит вкуснейшее мясо, гнить в снегу. Конечно, зимой оно всё равно не сильно сгниёт, как в холодильнике будет, если кто другой не сожрёт. Но всё равно, маньячество какое-то. Мясо есть надо, пока тёплое, а не бросать где попало. Да и вообще, зачем было убивать вторую? Пусть бы себе убегала. Кто-нибудь поймал бы, пообедал бы вкусно. Так нет же — убила и потом закопает, что бы мясо стухло. Химера всё-таки, весьма неприятная живность.

— Так вы не против? — Он снова указал на вторую плоть, которой практически отрубило голову ударом когтей. А шея у плоти совсем не тоненькая — ну и когтищи!

— Ррррррр!!! — Сказала химера, подалась вперёд, сверкнула глазами, зубами клацнула и лапой по воздуху ударила. Резко, со свистом страшно расщеперенных когтей.

— Вам осталось лишь сказать «мяу», дорогая моя. — С улыбкой произнёс сталкер. — И не забудьте повилять хвостиком, это так трогательно смотрится!