Любопытно, но, хотя этот вопрос возникает, ответ на него пока не выяснен ни одним способом. Летопись окаменелостей, однако, хранит некоторые свидетельства того, что массовые вымирания находятся скорее в колонке убытков, а не прибылей в бухгалтерской книге биологического разнообразия. Возможно, самую лучшую из такого рода подсказок даёт сравнительная история рифовых экосистем. Рифы – это наиболее разнообразные среди всех морских местообитаний; это влажные тропические леса океана. Поскольку на них живёт так много организмов с твёрдыми скелетами (в противоположность влажному тропическому лесу, где существует весьма немного существ хоть с каким-нибудь потенциалом для сохранения в ископаемом виде), у нас имеется превосходная летопись рифов, тянущаяся сквозь время. Рифовые местообитания сильно и с большим ущербом страдали во время всех прошлых массовых вымираний. Они пострадали от вымирания в большей степени, чем любая другая морская экосистема в течение каждого из шести главных эпизодов вымирания за последние 500 миллионов лет. После каждого массового вымирания рифы исчезают с лица Земли и обычно требуются десятки миллионов лет, чтобы они восстановились. Когда они возрождаются, этот процесс всегда происходит очень постепенно. Суть здесь в том, что массовые вымирания, по крайней мере, для рифов, очень вредны и создают исключительно дефицит биологического разнообразия. И говорим ли мы о рифах, тропических лесах или любой другой экосистеме, действительность состоит в том, что на протяжении миллионов лет после массового вымирания биологическое разнообразие планеты остаётся обедневшим.

И, хотя найдётся много тех, кто возразил бы, что, поскольку массовые вымирания являются источником новшеств, современное событие такого рода не было бы такой уж плохой вещью, потому что в итоге оно стало бы началом новой эпохи и источником ещё большего биологического разнообразия, на следующих страницах я докажу, что это просто не тот случай.

Этот арсиноитерий, отдалённый родственник носорога[8], созерцает своё геологическое прошлое.

ВТОРАЯ ГЛАВА

НЕДАВНЕЕ ПРОШЛОЕ

Начало конца эры гигантских млекопитающих

Дальше вглубь суши от Кейптауна в Южной Африке, высокие скалистые валы в районе, известном как Большой Уступ, высушили воздух и создали пустыню. Эта область в настоящее время является домом для множества овец и нескольких городов. Самый крупный из них – Граафф-Рейнетт, самобытная жемчужина Карру. Граафф-Рейнетт окружён высокими «коппи», которые сложены осадочными породами, а его предместья находятся в кольце лачуг и так называемых заповедников для дичи, обширных незаселённых пространств, поросших колючей растительностью и кустарником. Сам город и впрямь напоминает изумруд среди коричневой грязи; это зелёный оазис, окруженный пыльным пергаментом Большой Пустыни Карру, город, который сохраняют зелёным окружающие реки, снабжающие его живительной водой. Сейчас Граафф-Рейнетт – рай для туристов, потому что это настоящий музей архитектуры стиля африкаанс девятнадцатого столетия, сплава голландского, немецкого и гугенотского влияния среди цветущих садов и ровных улиц, обсаженных деревьями. Обсаженных деревьями – это в «белой» части города. В близлежащем посёлке, в который высланы местные чернокожие жители, мало деревьев и немного зелени.

Самый большой отель в городе – «Дрости», живописное собрание каменных коттеджей по обе стороны мощёной улицы и два ресторана, подающие лучшие блюда в Карру. «Дрости» был восстановлен в облике времени своего расцвета, конца девятнадцатого века; каждая комната обставлена антикварными вещами, а штат одет так, чтобы соответствовать облику заведения. Старинный бар – это деревянная отделка и воспоминания. На стенах рядами вывешены старые фотографии, виды города, снятые с середины до конца девятнадцатого века. На одной из фотографий изображены слоновьи бивни, уложенные высокой кучей на улице перед недавно построенной гостиницей.

Во время своего первого посещения бара я заметил эту фотографию и спросил чернокожего бармена почтенного облика, откуда прибыли бивни. Наверное, в огромной куче их были сотни, и по фотографии было ясно видно, что вокруг них происходила своего рода оживлённая торговля. Возможно, это был аукцион. Старый бармен посмотрел на фотографию, как будто делал это впервые, и выразил своим видом незнание; всё, что он знал – то, что на памяти его племени никогда не было слонов, живших вокруг Граафф-Рейнетт.