Мечтательное настроение геолога нарушено громким грохочущим звуком, и он впервые замечает гигантскую дренажную трубу, сползающую вниз с верхних утёсов, трубу диаметром три фута, заканчивающуюся в маленьком заливе, в котором стоит он сам. Труба отрыгивает огромный поток коричневой воды, заполняя залив переработанными сточными водами с предприятия на вершине крутого берега. Породы мелового периода и лежащие поверх них третичные отложения быстро скрываются из виду, а ключи к древнему вымиранию оказываются замаранными остатками недавней трапезы славных людей из Андай.

Уроки из прошлого

Массовые вымирания – это биологические события. Но они были преобразованы в геологические свидетельства, и здесь кроется проблема. Превращение плоти в камень означает потерю биологической информации самой по себе, и в лучшем случае у нас есть только самые тончайшие намёки на события того времени. Но даже в этом случае переживание живыми существами двух массовых вымираний, охарактеризованных выше, может преподать нам много уроков того, как массовые вымирания могут затрагивать характер эволюции на планете. Радикально меняется не только состав фауны (и флоры) – путём смены одного видового состава другим, но столь же сильно меняется план строения тела затронутых ими животных и растений. Происходил не только поворот, но также то, что мы могли бы назвать «переворотом».

Последняя совокупность позвоночных животных, существовавшая на Земле непосредственно перед великим пермским вымиранием, полностью состояла из четвероногих (квадрупедальных) разновидностей животных. Все дицинодонты ходили на четырёх ногах, равно как большинство рептилий и млекопитающих, живущих на Земле сегодня. К самому концу пермского периода многие из них держали свои ноги прямо под телом, как сегодня делают все млекопитающие. Некоторые из этих разновидностей животных выжили. В триасовый период, вскоре после массового вымирания, выжившие формы и самые ранние представители вновь эволюционировавших видов также могли быть классифицированы как квадрупедальные формы. Но с того момента всё начало меняться. С первым появлением динозавров в триасовый период оформился новый тип формы тела: двуногие существа. Тогда как существовало действительно много четвероногих динозавров, доминирующей формой мезозоя, иллюстрируемой примерами аллозавров, тираннозавров, игуанодонов[5] и утконосых динозавров, была двуногая. Даже четвероногие динозавры (такие, как гигантские зауроподы, стегозавры, анкилозавры и цератопсы) имели форму тела, отличную от любой известной у представителей позднепермских фаун, и никто из позднепермских видов не имел длинного хвоста или гигантских размеров, которые встречались среди динозавров. Представители фауны крупных животных по обе стороны великого пермского вымирания выглядят весьма непохожими друг на друга. Формы тела представителей палеозойской наземной фауны и близко не напоминают таковые у динозавровой фауны, которая следовала за ней.

Смогли бы эволюционировать динозавровые типы строения тела, если бы не произошло пермского вымирания? Это вопрос без ответа, но мы знаем, что фауны зверообразных рептилий позднего палеозоя развивались в направлении, ведущем к уровню развития млекопитающих. Некоторые исследователи даже считают, что они были весьма звероподобными. Но смогли бы эти те же самые животные в отсутствии динозавров породить аналоги Т-рекса или Triceratops, имитируя формой тела соответствующих динозавров[6]? Это кажется сомнительным, поскольку истинные млекопитающие в действительности никогда не пробовали выработать двуногий или длиннохвостый план строения тела; немногими исключениями из этого правила являются кенгуру и некоторые мелкие грызуны[7]. У нас появилось убедительное наблюдение: совершенно новые типы формы тела могут являться наследством массового вымирания.