Читаем Эволюция будущего полностью

Освещённый нашими фонарями, наутилус поплыл по длинной дуге, а мы следовали за ним в течение некоторого времени, два человека и живое ископаемое, участвующие в замедленной погоне над пейзажем кораллового рифа во мраке ночи. Белые и пурпурные полосы на раковине этого наутилуса ярко сияли, застывая на мгновение в свете наших мощных подводных фонарей, и у меня нет сомнения, что животное внутри было испугано, если это слово можно использовать для существа с очень маленьким мозгом. На протяжении всех послеполуденных часов ветер крепчал, а на море усилилось волнение, ощущавшееся нами даже на сорокафутовой глубине, где мы теперь плавали, но наутилус просто мчался сквозь эти волны, и мы, в свою очередь, вслед за ним. Мой воздух слишком быстро подошёл к концу, и время, когда я чувствовал себя свободным, словно рыба, тоже. Когда я взглянул на него в последний раз, наутилус плыл в сторону моря, назад в безопасные глубины, и, держа в памяти эту последнюю сцену, мы с Пьером Лябу отправились обратно к нашему судну в море, которое билось в судорогах на крепком ветру.

Но мои воспоминания об этом погружении сейчас обращены не к наутилусу, а ко времени. Здесь мы столкнулись с животным, не слишком отличающимся от наутилоидных головоногих моллюсков, живших 500 миллионов лет назад, во времена, когда животные – любые животные – были в новинку на этой планете. Для наутилуса затормозилось не время, а эволюция. И потому я плавал в тёмном море, испытывая радость от наблюдения этого старого друга, но замешательство от неожиданной силы чувств, которые вызвала у меня эта встреча, и от осознания того, как повлияло время на меня самого: я уже не мог нырять, мне было не так комфортно в воде, и я был уже в возрасте. Весьма вероятным было то, что в следующие двадцать пять лет я умру, или же в семьдесят пять лет, конечно, не нырну у внешней границы барьерного рифа близ Новой Каледонии. Время и путешественники по времени.

Я покинул богатый ночной риф с его изобилием животных и выбрался на борт из Матери-Океана; громоздкие баллоны всё ещё болтались на моей спине, и перед видеокамерой было моё лицо: белое и словно резиновое, с заложенным носом – зрелище человека, ставшего земноводным существом благодаря технике и пойманного сетями времени. Я бросил маску и ласты на качающуюся палубу и улыбнулся своим компаньонам, жалея тех, кто должен был оставаться на судне во время нашего долгого погружения, тех, кто не удостоился такой чести. Они спросили, что мы видели, и я мог ответить лишь одно: чудеса.

Коралловые рифы и их разнообразные жители, изобильный планктон, крупные рыбы, плавающие большими стаями – действительно, это чудеса, которые всё ещё здесь, в этом тёплом океане у Новой Каледонии. На суше, раскинувшейся неподалёку, большие стаи фруктоядных летучих мышей летают среди местных видов деревьев в пышных влажных тропических и сухих лесах, наследии прошлых геологических эпох. Вдоль берегов раскинулись мангровые болота, охраняющие сокровищницу видов.

Действительно, чудеса.

Но продолжатся ли эти чудеса?

Всё, что было сказано в этой книге выше, дало нам возможность бросить взгляд в будущее, но этот взгляд был робким и пока ограничивался ближайшим будущим, измеряемым тысячами, или, самое большее, несколькими жалкими миллионами лет. Но здесь, в конце, давайте попробуем заглянуть подальше. Если существование наутилуса и его родословная смогли растянуться на 500 миллионов лет, выдерживая испытания астероидными бомбардировками, тектоническими катаклизмами, быстрыми (и медленными) изменениями климата, сменой полярности магнитного поля Земли, близкими взрывами сверхновых, вспышками гамма-излучения, колебаниями интенсивности магнитного поля Земли и наверняка ещё большим количеством пока неизвестных нам факторов, то почему бы нам самим не выдержать то же самое? Почему бы нашему виду не просуществовать ещё 500 миллионов лет? Или миллиард лет, если уж на то пошло? Конечно, мы сможем отклонить в сторону действительно крупные кометы, которые встретятся нам на пути раз в миллион лет, или около того.

Чтобы завершить эту книгу, давайте отправимся вперёд во времени, пока не достигнем той отдалённой земли, которую впервые увидел Г. Дж. Уэллс. Давайте отправимся в будущее на 500 миллионов лет, на время существования наутилуса, во времена, которые ближе к концу срока существования Земли, чем к началу, и поразмыслим о том, как может наступить конец эволюции – и конец животной жизни на этой планете.