Читаем Ева полностью

– Я сама могу позаботиться об этом, – слова прозвучали резко и даже надменно. При этом Ева повернулась ко мне и плотнее запахнула халат. Две морщинки на переносице обозначились отчетливее и придали лицу хмурое выражение, которое совершенно опростило женщину. Но, несмотря на такое невыгодное для нее преображение – а женщина выглядела совсем простушкой, когда на ее лице появлялась зачастую странная, делающая лицо деревянным, маска – гостья по-прежнему продолжала меня интересовать. Ева посмотрела на дверь, потом на меня, еще раз повторила это движение глаз, и я понял, что мне отдается приказ уходить. Для меня это было в новинку и пришлось мне не по вкусу.

– Я хочу лечь спать… если вы не возражаете, – сказала женщина и отвернулась от меня.

Ни благодарности, ни единого доброго слова, ни извинения, что она выгнала меня из моей собственной комнаты, только холодность и упрямое желание остаться одной.

– Доброй ночи! – сказал я, удивляясь тому, что чувствую себя как-то смущенно и неуверенно. Я колебался, не зная, уходить мне или подождать, но Ева снова ушла в себя и забыла обо мне, как и прежде. Ее больше волновало, как уложить волосы для сна, чем я. Мне оставалось только одно: выйти из комнаты.

Когда я вернулся в гостиную, Бероу приготавливал себе виски с содовой. Он, шатаясь, подошел к креслу, сел и уставился на меня тяжелым взглядом. Словно для того, чтобы лучше разглядеть, протер глаза, не спуская их с меня. А начатый им разговор выдал те мысли, что не давали мужчине покоя в мое отсутствие.

– Выбросьте все мыслишки на этот счет, – сказал Херви, ударяя кулаком по ручке кресла, – держитесь от нее подальше. Ясно?

Я в упор посмотрел на порядком надоевшего мне гостя.

– Как вы смеете так со мной разговаривать? – спросил я, взбешенный его наглостью.

Красное лицо Херви вытянулось.

– Оставьте ее в покое, – пробормотал он. – Сегодня она моя. Я знаю, что вы затеяли, но хочу сказать вам пару слов. – Он наклонился вперед и наставил толстый палец в мою сторону. Его рот кривился. – Я купил ее. Она стоила мне сотню баксов! Вы слышите? Я купил ее! Она моя! Прочь руки.

Я не поверил ему.

– Вы не могли купить ее. Кто угодно, но только не такая трухлявая гнилушка, как вы.

Он расплескал виски на ковер.

– Что вы сказали? – слезящиеся злые глаза Херви уперлись мне в переносицу.

– Я сказал, что вы не могли купить эту женщину, потому что вы – трухлявая гнилушка.

– Вы еще пожалеете, что оскорбили меня, – заявил мужчина, не скрывая кипевшей в нем злости. – Как только я увидел вас, я сразу понял, что вы заварите кашу. Вы хотите отнять ее у меня.

Я усмехнулся:

– А почему бы и нет? Чем вы можете мне помешать, хотел бы я знать?

– Но я же купил ее, черт вас побери! – воскликнул он, колотя кулаком по ручке кресла. – Вы что, не понимаете, что это значит? Сегодня она моя! Неужели вы не можете вести себя как джентльмен?!

Я все еще не верил пьяному бреду Херви.

– Позовите ее сюда, – смеясь ему в лицо, сказал я. – В конце концов сотня долларов не такая уж большая сумма. Я готов предложить больше.

Бероу пытался встать с кресла. Он был пьян, но у него были мощные плечи. Если он набросится на меня и застанет врасплох, он сможет изувечить меня. Я отскочил назад.

– Не волнуйтесь, – сказал я, продолжая отступать. Он надвигался на меня. – Можно решить этот вопрос без драки. Позовите ее.

– Она получила от меня сотню баксов, – прохрипел он яростным голосом. – Восемь недель я ждал этого дня. Я просил Еву уехать со мной, и она соглашалась. Но когда я приезжал за ней, проклятая служанка заявляла, что хозяйки нет дома. Четыре раза сыграли со мной такую шутку, и каждый раз я знал, что Ева дома, что она смотрит на меня из окна и смеется надо мной. Но я хотел ее, я, простачок, понимаете? Я набавлял цену всякий раз, как приходил. И женщина поехала со мной, когда я сказал, что дам ей сотню баксов. Все было хорошо, пока не появились вы. Теперь ни вы, ни какая-нибудь человекообразная обезьяна не остановит меня.

Меня тошнило от этого типа. Я не вполне еще поверил ему, но определенно знал, что не потерплю его больше в своем доме. Он должен уйти. Я вытащил бумажник и бросил к ногам Бероу стодолларовый билет. Туда же полетело еще десять долларов.

– Убирайся! – сказал я. – Вот твои деньги с процентами. Убирайся из моего дома.