Часам к десяти прибыл Эллингтон и немедленно был представлен гостю. Это был крепко сбитый, коренастый человек средних лет, уже начинающий седеть. В его присутствии беседа сразу почему-то угасла. Эллингтон энергично подтвердил приглашение на завтрак, но это было высказано таким тоном, что Ривелл сразу определил: приглашения такого рода делались всем без исключения выпускникам школы, и для эконома это стало своего рода обязанностью — завтракать со свалившимися как снег на голову бывшими учениками.

Что уж говорить, Ривеллу Эллингтон не очень приглянулся. Когда он наконец удалился, Роузвер смущенно пожал плечами:

— Настоящий труженик и преданный человек… Конечно, он не очень силен по части умных разговоров, но… Может быть, выпьем еще виски, перед тем как лечь спать? Я так обычно делаю…

Поскольку Ривелл и сам точно так же поступал перед сном, их вечерние ритуалы полностью совпали.

Глава II

Следствию положен конец

Воскресенье в Оукингтоне всегда было самым неприятным днем. На кухне не готовили приличной еды, в читальном зале убирали все газеты, не относящиеся к религиозной тематике; никто из учеников не имел права покинуть пределы школьной территории без особого разрешения; запрещались игры и музыка. Кроме того, по воскресеньям все были обязаны носить черные костюмы, туфли и галстуки.

Ривелл, дремотно внимая звону колоколов к первой службе, вспоминал сотни подобных дней в школе. Нет, нельзя сказать, что он был здесь несчастлив, нет. Но в людях и ныне чудится некое ханжество. Хотя Роузвер, например, кажется человеком прямодушным…

Роузвер… М-да, привязчивое имя. Не выходит из головы. Колин встал, принял горячую ванну, оделся и спустился вниз. Дворецкий встретил его напоминанием о назначенной на утро встрече с мистером Эллингтоном. Колин кивнул и вышел наружу, попав в объятия пронизывающего ветра. Из церкви, куда вела неясная тропка, слышались звуки песнопений. Дом Эллингтона казался отсюда загородной виллой, нежно льнущей к массивным школьным корпусам. Пожалуй, эта вилла не являла собой верх архитектурного изящества, но тем не менее позволила четырем поколениям педагогов успешно совмещать семейную жизнь с нелегкими обязанностями эконома школы весьма эффективным и благоразумным образом…

Ривелл прошел через двор, взошел на невысокое крылечко и позвонил. Женский голос изнутри ответил:

— Входите!

Он вошел и невольно замешкался в прихожей. Откуда-то сверху снова прозвучал тот же голос, но с нотками раздражения:

— Да входи же! Где ты там застрял?

Недоумевающий Ривелл поднялся по лестнице к комнате, откуда, видимо, исходил призыв, отважно толкнул двери и сразу оказался в обществе темноглазой брюнетки, довольно хорошенькой, которая хлопотливо поджаривала ломтики бекона на газовой плите.

— Ой, извините… — запинаясь проговорила она. — Я решила, что это пришел мальчик, принес нам молоко. Пожалуйста, простите за нелюбезность… Наверно, вы мистер Ривелл?

Ривелл с улыбкой признал правильность предположения.

— Мне очень неловко, правда. Знаете, мой муж сейчас в церкви, он будет здесь через несколько минут. Наша прислуга тоже ходит в церковь по воскресеньям, так что в этот день мне приходится готовить завтрак самой. Надеюсь, вы меня простите…

— Конечно! — весело отвечал Ривелл, начиная было раскручивать беседу в заданном направлении. — Мне, признаться, очень нравится кулинария и вообще кухня. Это утреннее таинство с беконом и яйцами просто восхитительно…

— Да-да, — прервала она его. — Стряпня ужасно интересное занятие. Но наша служанка Молли предпочитает ходить в церковь, причем мы — точнее, мой муж настоял на том, чтобы она ходила к утренней службе. Судя по всему, это старинная традиция школы.

— Любопытно, — насмешливо протянул Ривелл. — Неужели Оукингтонская публичная школа достаточно стара для того, чтобы иметь старинные традиции?

— Этого я не знаю… — Она явно растерялась. Настроение у Колина улучшилось: ее присутствие, по крайней мере, скрасит густую скуку совместного завтрака с Эллингтоном.

В этот момент появился сам Эллингтон.

— Извините, что заставил вас ждать, — буркнул он и довольно резко бросил жене: — Почему ты не провела мистера Ривелла в гостиную?

— Я очень рад, что она этого не сделала, — вмешался Ривелл. — Ведь гостиные по утрам похожи на…

Он замялся, подыскивая вариант каламбура. Но, поскольку ни эконом, ни его жена совершенно его не слушали, он отказался от претензий на остроумие и просто улыбнулся.

Мистер Эллингтон криво улыбнулся в ответ.