Читаем Это - убийство? полностью

— Мне кажется, Том начинает ревновать меня к тебе! — со вздохом объяснила она, и ее слова несколько смягчили его огорчение. Ривелл и сам, когда колдовство Крейцеровой сонаты окончательно рассеялось, не готов был повторять такие неосторожные поступки. Он прекрасно понимал, что ревность Эллингтона только затруднит достижение главной цели его пребывания в Оукингтоне. Беседа с Розамундой привела к еще одному выводу. Ривелл согласился, что не имеет права осложнять ее и без того непростую жизнь.

— Нет, дело не в этом, — сказала она. — Я думаю не о себе. Мне все равно, что со мной будет. Я боюсь за тебя.

— За меня?

— Да.

— Но я о себе не слишком беспокоюсь. Писателю вовсе не обязательно иметь безупречную репутацию.

Она невесело улыбнулась:

— Я говорю не о твоей репутации. Гораздо больше меня тревожит твоя безопасность. Наверно, ты сочтешь это за мелодраматические глупости, но… Ты не знаешь Тома Эллингтона так, как я его знаю…

Ривелл поледенел от мысли, что ведь и она сама не знает о муже того, что знает он.

— Ты хочешь сказать, что мне надо опасаться подлости с его стороны?

— Все может быть, — подтвердила она. — Конечно, ужасно — говорить такое о своем муже, но, увы, это правда. В припадке ревности он способен на все. Поэтому нам надо быть очень осторожными.

Поэтому в последние две недели семестра они виделись редко. Наверно, так к лучшему, думал Ривелл, потому что учителя уже поговаривали о странной дружбе между секретарем директора и женой преподавателя. Доложили об этом и директору. Но к концу семестра сплетники были посрамлены, ибо Ривелл и миссис Эллингтон перестали мило беседовать по часу у края центральной площадки, на виду у всей школы. Раза два она навестила Ривелла в его комнате, но оставалась там недолго.

Ривелл продолжал много размышлять над «делом», как он называл свое главное занятие. Еще никогда в жизни он так не напрягал свою голову. Ведь теперь все зависело от того, успеет ли он за время, оставшееся до отъезда Эллингтонов, найти необходимые улики. Быть в полной уверенности в виновности Эллингтона и не иметь ни одного достоверного факта — это приводило его в отчаяние, близкое к помешательству. День за днем он просиживал за столом у окна в своей комнате, листая блокнот, испещренный карандашными пометками, в надежде на озарение. Он даже послал в Ислингтон за своей портативной пишущей машинкой и аккуратно перепечатал все свои записи, рассчитывая тем самым облегчить себе решение задачи.

Наконец настал конец семестра. Школяры и учителя разъехались, и в школе воцарилась атмосфера запустения и одиночества. Вечером накануне каникул эконому Эллингтону в актовом зале торжественно преподнесли в дар шикарный дорожный баул из телячьей шкуры. Речь доктора Роузвера была поистине образцовым примером уважительного прощания с коллегой. Он говорил о многолетней самоотверженной службе Эллингтона в школе, затем намекнул на ухудшившееся здоровье эконома, каковое должно поправиться при более спокойной и здоровой жизни в колониях.

— Чтобы он смог увезти с собой все наши добрые пожелания, мы дарим ему этот саквояж.

«Прекрасно сказано», — пробормотал себе под нос Ривелл.

Пребывание самого Ривелла в школе после окончания семестра становилось бессмысленным, но директор радушно предложил ему задержаться еще на несколько дней. Ривелл с благодарностью принял приглашение и тем же вечером в своей комнате сделал последнюю решительную попытку найти тот узелок, распутав который можно раскрыть оукингтонское дело.

Прежде всего он напечатал сводный перечень всех имевшихся против Эллингтона подозрений:

2) Отсутствие алиби на тот промежуток времени, когда произошло второе убийство. (Не было алиби и в первом случае.)

3) Револьвер, с помощью которого совершено второе убийство, принадлежащий Эллингтону.

4) Свидетельство его жены о том, что он человек жестокий и склонный к насилию.

5) Его решение покинуть Англию вскоре после случившегося.

Очень впечатляет, думал Ривелл, перечитывая запись. Ночь была холодной для середины лета, и он плотнее закутался в свой домашний халат. И тут он вспомнил о халате убитого мальчика, лежавшем у края бассейна. Если мальчик был застрелен, халат неминуемо запачкался бы кровью. Но на халате следов крови не нашли. Значит, убийца подменил одежду, уничтожив испачканную кровью. Откуда же взялся новый халат?

Ривелл почувствовал наконец робкую надежду на удачу. Ведь халат так или иначе должен будет привести к Эллингтону! Нельзя терять времени! Наскоро потолковав с мажордомом Браунли, он выяснил, что халат был увезен детективом Гатри вместе с другими вещами убитого Маршалла.