Глава III

Странное происшествие в бассейне

Теплым июньским утром 1928 года Ривелл остро почувствовал: сейчас что-то обязательно должно случиться. Дело в том, что его эпическая поэма в духе «Дон Жуана» тоже повествовала о молодом человеке, с которым происходило все подряд — любовные истории, приключения и происшествия всех сортов, преимущественно скандального характера.

В это утро Ривелл действительно получил письмо от старого товарища по Оксфорду, предлагавшего ему присоединиться к предстоящей научно-исследовательской географической экспедиции, отправляющейся в Новую Гвинею. Хотя предложение было ему не по вкусу, оно вызвало в нем противоречивые чувства. «Декадентствующий молодой человек вроде тебя, — с некоторой долей надменности писал приятель, — мог бы отложить свои коктейли и литературную писанину на два года, а потом, при желании, снова вернуться в свою берлогу. Мы рассчитываем отправиться в путь в сентябре, и нам нужен человек, который смог бы участвовать в наших приключениях, а потом написать захватывающую книгу. Имей в виду, что дать ответ на мое предложение ты можешь до середины августа. Поедем — это райский уголок земли…» И так далее и тому подобное.

Нет, ему вовсе туда не хочется. Он терпеть не может мух, болот, аборигенов и особенно тех идиотов, которые описывают всякие там приключения. Но… странное чувство неудовлетворенности возникло у него от того, что он так напряженно ожидал чего-то необычайного, а пришло это вот письмо…

Однако в то же самое утро произошло еще кое-что, заставившее Ривелла забыть о смешном предложении поехать в Новую Гвинею. Листая газету, Ривелл случайно наткнулся на небольшую заметку, озаглавленную: «Трагедия в школе».

На сей раз, конечно, «декадентствующий молодой человек» не стал терять времени на раздумья. Он немедленно изучил расписание поездов и послал тревожно звучащую телеграмму: «Оукингтон Роузверу тчк приезжаю сегодня днем поездом в час двадцать тчк Ривелл». Он несколько успокоился, пока соскребал бритвой со щек щетину, завязывал фирменный галстук «старого однокашника» и паковал сумку. Потом зашел в банк, чтобы снять немного денег со своего счета, дал распоряжения домохозяйке, после чего поймал такси и поехал на Кингс-Кросс. В поезде он стал размышлять, отчего Роузвер, вызвавший его в первый раз, затем так настойчиво желал замять дело. Ривеллу в амплуа Шерлока Холмса явно не хватало доктора Ватсона, с которым можно было бы перемолвиться словом. Ему хотелось бы заново пересказать и переосмыслить всю историю с несчастным случаем в спальне и завершить свой рассказ такой сентенцией: «Исходя из всего этого, Ватсон, понятно, что дело вовсе не закончено».

Утро было теплым, а после полудня поднялся сильный ветер, небо заволокло темными облаками, и когда в окошке показался Оукингтон, издалека уже доносились раскаты грома. Вот уже месяц как не было дождей, и пересохшие поля словно с надеждой взирали на тучи, громоздящиеся над ними. Выйдя из поезда, Ривелл почувствовал на своем лице первые капли. А спустя еще минут двадцать, когда седовласый мажордом впустил Ривелла в кабинет директора школы, разразилась настоящая буря.

Роузвер, повернувшись спиной к камину, радушно и без всякого удивления поздоровался с Ривеллом.

Он был бледен, тревожные складки пролегли меж глаз, что придавало ему еще большее сходство с популярным проповедником, чем в прошлый раз.

— Очень рад, что вы приехали, — сказал директор с учтивым прискорбием. — Это безусловно ужасное происшествие, совершенно дикое…

Ривелл взял быка за рога:

— Мне показалось, что я просто обязан быть здесь сейчас. Надеюсь, вы расскажете мне детали случившегося. Я-то знаю о деле очень немного, прочел только статейку в «Дейли Мейл».

В глазах Роузвера отразилось нечто вроде искреннего восхищения перед энтузиазмом и энергией молодости.