Читаем Это ты, Африка! полностью

Мы вышли на причал. Египтяне и суданцы уже наполняли его; грузчики носили с борта парохода тюки, мешки и ковры. Важный негр ходил и приклеивал на каждую привезённую вещь, сумку, рюкзак и тюк маленькую наклейку с надписью «Суданская таможня». Разумеется, рюкзаки никто не открывал и не просвечивал, весь процесс таможни заключался в налеплении бирки «Суданская таможня». Мы заполнили декларации о ввозимой в Судан иностранной валюте. Немного было оной — в среднем сто долларов на нос. Один из таможенников, собирая вторые экземпляры декларации, переспросил:

— Сто один доллар?

— Да, — отвечал владелец 101$, — остальное на карточке.

Хорошо, что не попросили показать: деньги у нас были спрятаны в самые надёжные места. А заполнявший декларацию следом за нами толстый араб с важным видом демонстрировал таможенникам свои карманные деньги — 2500$.

Мы вышли на горячий песок Суданской земли. По своему опыту я ожидал, что здесь на нас набросятся многочисленные предлагатели ненужных услуг, хотелей, такси, обменщики денег и продавцы ненужных товаров. Но все местные жители занимались своими делами — одни носили с парохода тяжёлые мешки, другие спокойно ждали нас около двух машин марки «Тойота-хайлюкс», представлявших собой местные такси. Мы прошли мимо них в направлении, указанном «портовым инструктором», где должна была быть городская милиция, и никто (о чудо!) не предложил нам никаких ненужностей.

Первым делом решили-таки зарегистрироваться. Кто его знает, какие порядки в Судане? Может быть, тут за каждым углом притаился негр с автоматом, вылавливающий людей без регистрации?

Вади-Халфа была пустынна. Перед нами расстилалась большая песчаная равнина, прочерченная следами машин там и сям, с несколькими горами вдали и несколькими развалинами глиняных одноэтажных сараев вблизи. Вероятно, не так давно жителей Вади-Халфы постигло наводнение, и воды Нила размыли эти глиняные постройки. Мы прошли около полутора километров, прежде чем наткнулись на железнодорожный вокзал.

Ж.д. вокзал представлял собой длинное пустое одноэтажное здание. Надпись на арабском и английском подтверждала, что мы достигли Вади-Халфы. Перед вокзалом, на песке, стояла одна пустая «Тойота-хайлюкс». Мы вошли в небольшую гулкую внутренность вокзала и вышли с другой стороны. Нашему взору предстало штук десять железнодорожных путей, несколько товарных вагонов там и сям и одна ручная дрезина. Поездов, кассиров, пассажиров, бомжей, полицейских и продавцов на вокзале не было. Не было и обменщиков валюты, хотя здесь они по идее должны были водиться. Только два местных жителя сидели близ вокзала на цементной завалинке и демонстративно не пытались пристать к нам.

— Как насчёт поезда? — обратились мы к ним по-арабски.

— Поезд завтра.

— А где здесь отделение милиции?

— Идите вон туда, — отвечали люди.

Мы удивились пустынности вокзала и направились искать отделение милиции. Вскоре оно было найдено. Одноэтажное, из нескольких комнат, огороженное высоким забором, оно навевало скуку на содержащихся в нём. Мы вошли.

Вскоре, с трудом объяснив свою нужду, мы заполнили анкеты и присоединили к ним свои фотографии. Тут оказалось, что регистрация в Вади-Халфе и пермит на достижение Хартума обойдутся нам в 22000 суданских фунтов на человека (10$). Мы отправились менять деньги и — о чудо! — сделать это мы не смогли. Маленькое здание пропылённого, провяленного на солнце и ветру банка содержало лишь одного тупого клерка, который долго объяснял, что за 50$ на рынке можно получить 125000 фунтов, а в его банке можно получить только 110000 фунтов, но даже их получить нельзя, потому что рабочий день сегодня почему-то уже кончился. Тогда мы пошли на базар и обошли его целиком; но никто из скучающих, разморённых жарою продавцов менять деньги нам не захотел, разве только 100$ обменять на 200000 фунтов, что было явной грабиловкой. Не придя к счастью в обмене денег, мы вернулись в отделение милиции.

Милиционеры брать деньги за пермит в долларах не хотели, смотря на валюту с подозрением и с опаской. Тогда мы аккуратно вырвали свои фотографии из уже заполненных нами анкет, взяли рюкзаки и пошли из отделения милиции вон. Сонные, медленные полицейские так и не поняли, что помешало нам зарегистрироваться, и удивлённо проводили нас взглядом.

«Ну не судьба зарегистрироваться, ну и не будем», — решили мы, и таким образом с делом номер один мы «разобрались». Вторым нашим делом было сообщить по Интернету о том, что мы достигли Судана. Однако вид Вади-Халфы говорил нам о том, что с Интернетом здесь плохо. Тогда мы взялись за третье и последнее дело — надо было достичь конца Вади-Халфы и занять позицию на выезде из неё.