Читаем Это рискованно (ЛП) полностью

  — Не думаю, что мне будет легко покинуть Службу, — осторожно сказала она. «Это был мой мир вот уже десять лет». Так оно и было. Она ответила на объявление во время своего последнего семестра в университете и присоединилась к набору следующей весной. Ее первые три года, время от времени прерываемые учебными курсами, она провела в отделении Северной Ирландии в качестве стажера. Работа — просеивание разведывательных данных, проведение расследований, подготовка оценок — временами была повторяющейся, а временами вызывала стресс. Затем она перешла в контрразведку, а через три года — или четыре? — ее неожиданно откомандировали в Ливерпуль, в полицию Мерсисайда, а затем перевели в отдел по борьбе с организованной преступностью в Доме Темзы. Работа велась неустанно, и руководитель ее отдела, суровый бывший полицейский по имени Дональдсон, совершенно ясно дал понять, что ему не нравится работать с женщинами. Когда в отделе, наконец, произошел прорыв — прорыв, за который в значительной степени была ответственна Лиз, — все стало выглядеть ярче. Ее перевели в отдел по борьбе с терроризмом, и она обнаружила, что Уэтерби некоторое время наблюдал за ее успехами. «Я бы очень понял, если бы тебе все это надоело», — сказал он ей с меланхолической улыбкой. «Если бы вы посмотрели на внешний мир, увидели бы награды, доступные человеку с вашими способностями, свободу и общительность всего этого…» Но к тому времени она была уверена, что не хочет делать ничего другого. «Я в деле на время», — сказала она Маккею. «Я не мог вернуться».

  Его рука скользнула по столу и накрыла ее. "Ты знаешь о чем я думаю?" он сказал. «Я думаю, что мы все изгнанники из собственного прошлого».

  Лиз посмотрела на его руку и большие часы Breitling на запястье, и через мгновение он отпустил ее. Этот жест, как и все в нем, был безмятежным и не оставлял следов неловкости или сомнения. Его слова вообще что-нибудь значили? У них было хорошо поношенное кольцо вокруг них. Скольким другим женщинам он сказал то же самое и точно таким же тоном?

  — Так что насчет тебя? спросила она. «Откуда вы в изгнании?»

  «Ничего особенного», — сказал он. «Мои родители развелись, когда я был совсем маленьким, и я рос, мотаясь туда-сюда между домом моего отца в Тестовой долине и домом моей матери на юге Франции».

  — Они оба еще живы?

  "Боюсь, что так. В грубом добром здравии.

  — И вы поступили на службу сразу после университета?

  "Нет. Я изучал арабский язык в Кембридже и поступил в Сити в качестве аналитика по Ближнему Востоку в одном из инвестиционных банков. Параллельно с ВАК занимался территориальной армией».

  "Что?"

  «Почетная артиллерийская рота. Бегает по Солсбери-Плейн и запускает взрывчатку. Хорошо повеселиться. Но через какое-то время банковское дело потеряло свой блеск, поэтому я сдал экзамен на министерство иностранных дел. Хочешь пудинга?

  «Нет, я не хочу пудинга, спасибо, и второй бокал вина мне тоже не очень-то и нужен. Я должен подумать о том, чтобы вернуться через реку.

  «Я уверен, что наши соответствующие боссы не будут возражать против небольшой… межведомственной работы по взаимодействию», — запротестовал Маккей. — Хоть кофе выпей.

  Она согласилась, и он сделал знак официанту.

  — Так скажи мне, — сказала она, когда принесли кофе. — Как ты увидел, что я написал в меню?

  Он посмеялся. — Я этого не сделал. Но каждая женщина, с которой я ел здесь, заказывала одно и то же».

  Лиз уставилась на него. — Мы настолько предсказуемы, не так ли?

  «На самом деле, я был здесь только один раз, и то с полдюжиной человек. Трое из них были женщинами, и все они заказывали то, что заказывали вы. Конец истории."

  Она спокойно посмотрела на него. Глубоко вздохнул. — Сколько тебе было лет, когда ты начал лгать?

  «Я не могу победить, не так ли?»

  — Наверное, нет, — сказала Лиз. Она одним глотком выпила наперсток эспрессо. — Но тогда меня не касается, с кем ты обедаешь.

  Он посмотрел на нее с понимающей полуулыбкой. "Возможно."

  — Мне нужно идти, — сказала она.

  «Выпей бренди. Или кальвадос или что-то в этом роде. Снаружи холодно."

  — Нет, спасибо, я пошел.

  Он поднял руки в знак капитуляции и позвал официанта.

  За пределами неба была листовая сталь. Ветер трепал их волосы и одежду. — Было весело, — сказал он, беря ее за руки.

  — Да, — согласилась она, осторожно доставая их. «Увидимся в понедельник».

  Он кивнул, полуулыбка все еще была на месте. К облегчению Лиз, кто-то выходил из такси.

  10

  Дерсторп-Странд и в лучшие времена был унылым местом, а в декабре, как показалось Диане Мандей, наступил конец света. Несмотря на лыжную куртку из гусиного пуха, она дрожала, спускаясь с полноприводного чероки.