Насколько доктор не суеверен, в отделении творится какая-то бесовщина: скажи запретную определенную фразу – обязательно произойдет как всегда и как не надо; общение врачей и среднего медперсонала или сводится к минимуму или всегда произносятся одинаковые слова, как заклинания: не напомнит Наташа доктору, чтобы быстрее историю болезни написал, не будет над душой стоять – точно, к концу её смены «скорая» тяжеленького привезет. Вспомнит кто вскользь: что-то давно у нас Пукина не лежала – ровно через час звонок из приемного: Пукину привезли, придите посмотреть. Слова «давненько у нас никто не помирал» вообще под запретом; кто вдруг ляпнет – в один день «закон парных случаев».

Глава вторая

Вперед, на диван! Люблю я вас, воскресные дежурства! В будни толпы озабоченных сбитых с толку медработников среднего звена носятся взад-вперед исполняя распоряжения старших по званию. В воскресенье все по-другому. К инструментальным обследованиям готовить никого не надо, клинические анализы крови с утра кромешного не берут, гладкие бутылочки с растворами для внутривенных капельных инъекций, как снаряды, уже заряжены и ровными, красивыми блестящими рядами теснятся на стерильных столиках, ожидая своей участи воткнуться иглой в склерозированную старостью вену и излиться в дряхлеющий организм, подпитав противоестественным образом живительной влагой. Сколько раз доктора говорили своей геронтологии: пейте жидкость через рот, полтора литра в день и больше, у кого нет противопоказаний. Все без толку! 200–400 миллилитров, но через вену! Как же – лечение! Потерянное поколение больных. Пытались назначать капельное введение препаратов по показаниям: сколько было жалоб главному и в «страховую»! Отказались, только бы жалоб не было. Мы – сфера обслуживания. Бейте нас по головам всех и всем, чем попало. А насколько приятно врачу, с верхним образованием, чувствовать себя «сферой обслуживания», как продавец за прилавком продуктового магазина, рыбного, овощного, официант в ресторане и еще много каких фантазий на эту тему.

Любит Иван Николаевич воскресные дежурства! Коллеги завтра с постными лицами потянутся на работу с тоской отгоняя мысли о целой рабочей неделе впереди. А ты с утра воскресенья уже на работе: начальства нет, сестры расхлябаны, не шугаются от глаз всякого вида начальства, которое отдыхает, больные спокойнее, истерик заметно меньше: демонстрировать-то свою немощь некому, дежурные врачи стараются прятаться по своим ординаторским, а то и прятаться в реанимацию, потягивая пиво и жуя семечки.

Воскресные дежурства чреваты другого рода неприятностями: наш народ как привык? Ну, заболело, а вдруг пройдет? А оно не проходит. Ну, еще подождем. А оно не проходит. Вечер уже, а дома-то уже страшновато оставаться и – куда? На прием к дежурным врачам! Вот вечером и начинается амбулаторный прием, почище, чем в поликлинике. До 22–23 часов дежурные врачи со скрежетом зубовным отфутболивают хроников, паникеров, депрессиков. И только после 23 начинается настоящая ночная больничная жизнь: идет перемешивание отделений по половому и алкогольному признакам. Дежурство с 31.12 на 01.01 – совершенно особый случай! Это действо вкратце можно охарактеризовать как замедленное оказание экстренной медицинской помощи легкораненными врачами и медсестрами.

Дежурство в разгаре, доктор лежит на своем продавленном диване, вечер. В дверь ординаторской постучали.

– Да! Войдите! – кричит док, не вставая со своего места.

В ординаторской оказываются средних лет женщина и мужчина, негромко спрашивают:

– Вы Иван Николаевич?

– Точно, – ответил док, поднимаясь с дивана.

– Простите, что помешали отдыхать.

– Ну, что Вы! Просто прилег, еще до завтрашнего вечера работать.

Было заметно, что посетителям неловко начать разговор, ради которого они пожаловали. Мужчина выглядит довольно импозантно, с холеным, добрым лицом, без тени заносчивости. Женщина весьма миловидна, стройна, невысока, на лице и шее мелкие морщинки выдают возраст: за 50. «На жалобщиков не похожи, так, может рублем одарят за присмотр за родственником», машинально подумал док.

– Иван Николаевич, простите еще раз, – начал мужчина. – Мы насчет Миловановой, Екатерины Григорьевны, у Вас, в пятнадцатой лежит.

Док мгновенно вспомнил тихую, но полностью выжившую из ума, довольно чистенькую бабулю, кажется, 1922 года рождения, с постоянной формой фибрилляции предсердий. Бабка входила в ту категорию 75 % пациентов, которые практически не нуждаются в стационарном лечении, а только в адекватном домашнем уходе и наблюдении участкового терапевта.

– Вполне сохранная бабушка, давление нормальное, ритм нарушен, уже очень давно, но его частота за рамки допустимых параметров не выходит, пациентка нуждается только в уходе, коррекции поведения и приеме антиаритмических препаратов.

Мужчина и женщина немного помолчали, помялись, не зная, как продолжить разговор. Наконец, женщина начала: