Читаем ...Это не сон! полностью

Придя к такому решению, Бинодини, не зажигая лампы, открыла окно и принялась рассеянно смотреть на освещенную газовым светом Калькутту. Бихари сейчас тоже в городе. Их разделяет всего несколько улиц. Стоит пройти немного, и окажешься у знакомых ворот, а там – маленький дворик с водяной колонкой, лестница и, наконец, уютная, светлая комната. Тишина. Бихари один сидит в своем кресле, а может быть, рядом с ним тот красивый, светлокожий и круглолицый мальчик-брахман с пытливым взглядом широко открытых глаз. Он внимательно рассматривает книжку с картинками. Сердце Бинодини затрепетало от любви. Ведь она может сейчас, сию минуту пойти к Бихари. Раньше она, пожалуй, так и поступила бы, но сегодня надо было все взвесить и продумать, прежде чем решиться на что-нибудь. Отныне она не вправе потакать своим прихотям. Все должно быть подчинено единой цели.

«Вот дождусь письма, – думала молодая женщина, – тогда и решу, что делать!» Она боялась каким-нибудь необдуманным поступком рассердить Бихари.

Так, размышляя, Бинодини просидела до десяти часов вечера, до тех пор, покуда не пришел Мохендро.

Последние несколько дней Мохендро провел в состоянии крайнего нервного напряжения, почти без сна, и теперь, когда он наконец благополучно перевез Бинодини в Калькутту, он чувствовал себя совершенно разбитым. У него больше не было сил вести борьбу с миром и с самим собой. Ответственность, которую он взял на себя, тяжелым бременем легла ему на плечи.

Мохендро стоял у дверей своего нового дома, не решаясь постучать. Куда исчезло чувство опьянения, которое заставило его ничего не замечать вокруг? Почему теперь его охватывает дрожь при взгляде какого-нибудь случайного прохожего?

Пришлось долго стучать, прежде чем слуга проснулся и открыл ему. У Мохендро болезненно сжалось сердце, когда он вошел в темную незнакомую квартиру. С детства избалованный матерью, он привык к роскоши, уюту, к опахалам, к дорогой мебели. В полумраке бедно обставленная квартира казалась особенно неприглядной. Мохендро предстояло еще побеспокоиться о том, чтобы должным образом меблировать ее. Ему никогда еще не приходилось заботиться о своих удобствах и тем более об удобствах других. Но теперь придется вникать во все мелочи. На площадке перед квартирой коптит керосиновая лампа – нужно купить новую. На веранде сырость – течет водопроводная труба. Придется вызвать рабочих и отремонтировать ее, а потом потребовать от хозяина, чтобы он освободил выходящие на улицу комнаты, которые занимает сейчас семья сапожника. И все это должен сделать он один, больше некому. От этих мыслей Мохендро почувствовал еще большую усталость.

Некоторое время Мохендро стоял на лестнице, стараясь взять себя в руки; любовь к Бинодини вспыхнула в нем с новой силой. Он убеждал себя, что сегодня свершилось наконец то, чего он желал больше всего на свете, теперь ничто не мешает его счастью. Сегодня самый счастливый день в его жизни. Но именно теперь, когда, казалось, рухнули все преграды, появилась еще одна, самая страшная, – она таилась в нем самом.

Бинодини заметила Мохендро, когда он подходил к дому. Очнувшись от своих дум, она зажгла свет и взяла шитье. Склонившись над ним, она словно обрела защиту.

– Бинод, тебе здесь очень неудобно? – спросил Мохендро, входя в комнату.

– Нисколько! – ответила молодая женщина, продолжая шить.

– Я привезу новую мебель, но несколько дней тебе придется потерпеть.

– Не надо! – воскликнула Бинодини. – Ничего не привози. Здесь есть все, что мне нужно, даже много лишнего.

– Вероятно, лишний – это я, несчастный? – заметил Мохендро.

– Нужно быть более скромным, – ответила Бинодини, – и не принимать каждое слово на свой счет.

Мохендро смотрел на спокойное, склоненное над шитьем лицо Бинодини и все больше поддавался ее очарованию.

Будь они дома, он непременно упал бы к ее ногам, но здесь он не мог поступить так. Здесь Бинодини была беззащитна, в его власти, и не будет большей подлости, если он не сумеет взять себя в руки.

– Зачем ты принес сюда свою одежду и книги? – спросила Бинодини.

– Я полагал, что они нужны мне. Надеюсь, ты не считаешь их лишними?

– Пусть так, но зачем они здесь?

– Ты права, – ответил Мохендро. – Обыкновенные вещи здесь неуместны. Можешь выбросить их на улицу, только меня не выбрасывай вместе с ними!

С этими словами Мохендро сложил связку книг и узел с одеждой у ее ног.

Бинодини продолжала шить.

– Ты не должен оставаться здесь, Мохендро, – серьезно сказала она наконец.

И это ответ на его чувства? Мохендро был ошеломлен.

– Почему, Бинод? – воскликнул он, задыхаясь от волнения. – Почему ты гонишь меня? Ради тебя я все принес в жертву. А что получил взамен?

– Я не позволю тебе принести все в жертву.

– Поздно! Теперь это уже не в твоих силах. Мой мир рухнул! У меня ничего не осталось, только ты, Бинод! О Бинод! – Мохендро, словно безумный, упал к ногам молодой женщины и, крепко обняв их, стал покрывать поцелуями.

Бинодини высвободилась из его объятий и встала.

– Ты забыл свою клятву, Мохендро?

Усилием воли Мохендро взял себя в руки.