Читаем ...Это не сон! полностью

В девять часов вечера Ромеш и Комола отправились на вокзал в Шеялдохо. Пробирались кружным путем – почему-то извозчику было приказано ехать переулками. Когда экипаж поравнялся с одним из домов в Колутоле, Ромеш высунулся из окна и с жадным вниманием оглядел его. Знакомый дом ничуть не изменился, все здесь оставалось по-прежнему. Он вздохнул так тяжко, что разбудил задремавшую было Комолу.

– Что с тобой? – спросила она.

– Ничего, – ответил Ромеш и, усевшись поглубже, продолжал путь в молчании.

Комола снова прислонилась к спинке экипажа и тотчас же заснула. На несколько мгновений присутствие Комолы вдруг сделалось для Ромеша невыносимым.

На станцию они прибыли вовремя и заняли купе второго класса, заранее заказанное Ромешем. Устроив на одном из диванов постель для Комолы, он опустил пониже абажур на лампе и сказал:

– Ложись, Комола, тебе давно уже пора спать.

– Как поезд тронется, я лягу. А пока разреши мне немножко посидеть у окна, – попросила Комола.

Ромеш согласился. Натянув на голову покрывало, Комола уселась на краешек дивана у окна, выходящего на перрон, и стала смотреть на людской поток. А Ромеш устроился на среднем сиденье, рассеянно поглядывая по сторонам. Когда поезд стал набирать скорость, Ромеш неожиданно вскочил с места – бежавший за поездом человек показался ему знакомым.

Комола тоже заметила этого человека и разразилась веселым смехом. Выглянув из окна, Ромеш увидел, что запоздавший пассажир, невзирая на протесты железнодорожного служащего, на ходу прыгнул в вагон, оставив при этом в руках служащего свой шарф, за которым снова протянул руку, уже свесившись из окна вагона. Тут Ромеш ясно разглядел незнакомца и узнал в нем Окхоя.

Комола еще долго хохотала, вспоминая эпизод с шарфом.

– Уже половина одиннадцатого, – обратился к ней Ромеш. – Мы давно едем, ложилась бы спать.

Девушка послушно улеглась, продолжая все время смеяться, пока наконец не уснула.

Но Ромешу было не до веселья. Он хорошо знал, что Окхой коренной калькуттский житель и в деревне у него нет никаких родственников. Куда же, в таком случае, он едет, да еще именно сегодня ночью? Совершенно очевидно, что он преследует его, Ромеша.

При мысли о том, что Окхой появится в его родной деревне и начнет наводить там справки, а это немедленно вызовет всевозможные разговоры в кругу его друзей и врагов, юношу охватило сильное беспокойство. Со стороны вся эта история может показаться очень некрасивой. Ромеш ясно представил себе, какие толки и пересуды пойдут по всей деревне. В таком большом городе, как Калькутта, всегда можно затеряться, потонуть, но маленькая деревушка подобна мелководью – достаточно малейшего толчка, чтобы вызвать в ней настоящую бурю. И чем больше размышлял над этим Ромеш, тем тяжелей становилось у него на сердце.

Выглянув из окна на остановке в Баракпуре, Ромеш убедился, что Окхой не сошел с поезда. Множество людей садилось и выходило в Нойхати, но и среди них Окхоя не было. Напрасно искал его Ромеш и на станции Вогула. Окхой нигде не появлялся. Очевидно, нечего было надеяться, что он сойдет на следующей остановке.

Вконец измучившись, юноша заснул лишь глубокой ночью. Когда на следующее утро поезд остановился у вокзала в Гойялондо, Ромеш увидел закутанного шарфом Окхоя, который с чемоданом в руке торопливо шагал по направлению к пароходу.

До отплытия парохода, на котором Ромешу предстояло путешествовать дальше, еще оставалось немного времени, но у второй пристани гудел, сигналя об отправлении, какой-то другой пароход.

– Куда направляетесь? – спросил Ромеш.

– На запад.

– Куда именно?

– Если река не обмелеет, дойдем до Бенареса.

Тогда Ромеш поднялся на палубу, устроил в одной из кают Комолу и поспешил купить в дорогу молока, рису, бананов.

Между тем Окхой, опередив других пассажиров, забрался на первый пароход. Соблюдая массу предосторожностей, чтобы не быть замеченным, он занял местечко, с которого удобно было наблюдать всех входивших на пароход. Но пассажиры не особенно торопились. Пароход запаздывал с отплытием, и люди, воспользовавшись этим обстоятельством, мылись, купались, а некоторые даже занялись на берегу стряпней и тут же ели. Окхой решил, что Ромеш, вероятно, повел Комолу куда-нибудь в гостиницу позавтракать, но, совершенно не зная Гойялондо, разыскивать их не пошел.

Раздались гудки, пароход вот-вот должен был отплыть, а Ромеш все не появлялся. По сходням на палубу поспешно поднимались пассажиры. Непрерывные пароходные гудки торопили их, и толпа становилась все гуще. Но ни среди уже прибывших, ни в числе вновь прибывающих Ромеша не было видно.

Наконец поток пассажиров схлынул, сходни убрали, и капитан отдал команду сниматься с якоря.

– Разрешите мне сойти, – крикнул встревоженный Окхой, но матросы не обратили на него внимания. Расстояние до берега еще было невелико, и Окхой спрыгнул с парохода.