Нам собакам присуще измерение, которое редко подвластно людям — обоняние. Запах вот наш компьютер. Понюхал на улице дерево и получил все знания, известные существу, которое здесь побывало. Узнал о его биологическом поле, о его здоровье, о его хозяевах, о любовнике хозяйки, о цвете и марке её автомобиля, и многом, многом другом.

Словом — весь мир это разновидность компьютеров от самых маленьких — собачьего мозга — до большого Вселенского. …Но вдруг меня поразила одна догадка, — а вдруг во Вселенском компьютере, на нервных волокнах которого зиждятся мириады планет и несчётное количество разумных жизней — тоже есть свой вирус, сбивающий программу. Ведь не поверю, что цель нашего бытия не есть великая справедливость во всем сущем…

Тут я позволю себе ещё раз и обильно, процитировать диссертацию Пал Палыча: «И тогда уже в научных целях в четвёртое измерение направились учёные. Это было как раз в то самое время, когда Прокурор Галактики поручил мне принять к производству дело, до сути которого я докопался не сразу. Конечно, катастрофа в четвёртом измерении нас бы, скорее всего, не коснулась. Тому были десятки и сотни доказательств, но… это и была катастрофа доказательств…

Кроме доказательств, есть ещё и внутренняя интуиция, и она подсказывала, что лучше не рисковать, хотя бы вероятность всеобщего катаклизма и равнялась одной миллионной процента. Философы приводили выдержки из мифов и апокрифов о зеркалах. Во многих страшных легендах говорилось о том, что будет беда, если разбить зеркало, многие верили, что четвёртое измерение — есть как раз наше отражение. Не полное, конечно, но наука объясняет и это. И разбивать его на всякий случай вовсе негоже. Легенды и мифы никогда не сочинялись просто так.

А взять сегодняшний мир: давно уже отошли в глубокое прошлое предрассудки, но тем не менее, кто позволит себе даже сейчас нарочно разбить зеркало, а нечаянно разбивший, неужели хоть на секунду не задумается о возможных неприятностях? Короче говоря, человечеству вовсе не улыбалось уничтожить четвёртое измерение, и вот я помощник Комиссара юстиции — высадился в нём из кабинки ЧИЗ, чтобы разыскать человека, который проник туда».

Глава 10. Прессованное пространство

Путешествовать в пространстве легко и просто, ибо точка — и есть прессованное пространство — космос, и, вероятно правы те, кто утверждает, что время имеет текучесть.

Они правы настолько, насколько правы были древние, утверждавшие: солнце пересекает небосвод… Время, — долгое время считали древние учёные, — это жидкость для разбавления пространства.

Текучесть времени категория с которой мы с Козеттой столкнулись не в теории. Оказывается время на самом деле текучая, даже мокрая субстанция и горошину пространства разбавляют временем в тех пропорциях, — в каких размерах хотят создать макрокосмос и микрокосмос. Иными словами из безобъемной точки находящейся в первом измерении с помощью времени и дозирования его получают второе (плоскость), третье (наше) и четвёртое измерение. По всей видимости пятое имеет тоже какое-то отношение ко времени, но в нём я не был, хотя… хотя… …честно говоря… …в чистом виде времени не существует.

Существует только пространство и, как вспомогательная категория, — информация. А то, что мы принимаем за время — всего-то наше представление о бытии.

Всякий компьютер есть китайская шкатулка с великом множеством отделений и кармашков. И поэтому не стоит огорчаться что что-то исчезло. Ничего не исчезает. Просто спрятано в пространстве. …В этот момент сквозь космос проплывало нечто, что в нашем мире мы назвали бы зеркалом. ЧК так внезапно отскочил от него, что изображение в нём ещё осталось. Это и дало основание нам понять, наконец, кто он. Компьютерный вирус это единственное, что остаётся на зеркале. Хотя если честно, то мы все вирусы, и наша задача расшифровать все то, что отражалось в зеркалах.

И это говорю вам я — пёс Пират, не какая-то разведывательно гоночная собака, а та самая, которая с великим наслаждением хватает вонючую голову от вяленой рыбы и положив её на замызганный пол с удовольствием катается по ней как щенок.

Осколками сознания я ещё воспринимал мир, из которого мне суждено было уйти, а моему двойнику вернуться.

Нам с Козеттой казалось что мы на дне огромного калейдоскопа. Внутри гигантской призмы переливались всеми мыслимыми красками сказочные цветы, словно возникшие из нереальных грёз курильщика опиума. Они полыхали как северное сияние, в сполохах которого извивались причудливые линии

Мы находились над огромной чёрной дырой на плоскости и по мере приближения дыра эта стала отступать, уходить внутрь. Совсем небольшое усилие воли и это уже ствол шахты.

Мы не ощущали движения и падали навстречу звёздам, а конец шахты все не приближался. Непонятное творилось не только с пространством. Но и с временем, оно встало. Мы посмотрели вверх и увидели небо, то есть вдруг нас постигло озарение.