Удивительно устроен неведомый небесный мир.

Я повыл на Луну и вспомнил о своих близких.

Я — пёс, плыву на пароходе, а где-то там вдали за таинственными морями Мама-Маша и папа Пал Палыч думают о нас с Витей, волнуются и грустят.

Я вспомнил и других своих друзей: бабушку Аграфену, и Крылатого гиппопотама, и кота Фому, и корову Фросю и подумал, что, если они тоже смотрят сейчас на звезды, быть может, также думают обо мне.

Наш теплоход мчался навстречу ветру, и вдруг я уловил за бортом, далеко-далеко у горизонта, какое-то свечение.

Сперва я думал, что это звезды просыпались туда или Луна вдруг нырнула в волны, но когда пригляделся, похолодел от страха: я увидел светящийся корабль.

Сразу вспомнил множество страшных историй на эту тему, читанных когда-то моим Витей, и решил, что это корабль-призрак.

Но вскоре мой страх исчез Я даже рассмеялся. Это был не корабль-призрак, а обыкновенная прогулочная яхта, на которой электрическими огнями было написано её название. Она называлась «Южная Корона». Написано было латинскими буквами.

Есть такое созвездие. И когда я поднял морду к небу, то понял, что эта самая Корона сияет сейчас как раз надо мной.

И мне тут стало совсем грустно, потому что Южная Корона в наших широтах не видна и мои друзья вряд ли даже знают о её существовании.

Но Луну-то они наверняка видят.

И поэтому я ещё раз хорошенько повыл на Луну, а повыв, отправился к себе в каюту уже в хорошем настроении, потому что родилось во мне чувство выполненного долга, как будто бы я отправил своим друзьям нежную и долгожданную телеграмму.

В одиннадцать часов утра было солнечно и ясно, и именно в это время моя лапа коснулась итальянской земли. Смею вас уверить, что немногим зарубежным собакам довелось пока испытать это счастье.

А произошло это в порту моря, которое называется Адриатическим, или Ядранским, по имени. вероятно, магазина «Ядран», который находится в Москве и где продаётся красная посуда, которую так любит Мама-Маша. Она вообще любит все красное.

Море это омывает берега Италии, Югославии и Албании. Оно чуть меньше, чем Ионическое. Площадь его сто сорок четыре тысячи квадратных километров, и соединяется оно с Ионическим морем широким проливом. Но оно значительно мельче Ионического — глубина его чуть больше километра. Кто там водится, я не знаю. Но, согласитесь, было бы странно, если бы я вдруг разбудил дядю Серёжу и стал бы его об этом спрашивать.

Лапа на итальянской земле

Порт Анкона — это большой город, где живут восемь тысяч жителей. Это очень красивый порт. В нем, как сообщил нам дядя Серёжа, хорошо налажено производство майолики и изделий из стекла. Имеется Национальный музей области Марке. Не знаю: французский художник с таким же именем имел отношение к этой области или нет? Дядя Серёжа тоже не знал ничего об этом

Между прочим, в этот самый город через Арку Трояна во втором веке нашей эры ввезли знаменитого Троянского коня. Что из этого вышло — всем известно.

Арка стоит до сих пор, а вот коня нет, сколько я его ни искал. Потом оказалось, что коня этого ввезли в Трою, а не в Анкон, но я ничуть не огорчился. Подумаешь, у мамы Маши есть подруга, которая искала в Сиракузах Пизанскую башню…

А вообще в городе Анконе полно романских и готических построек времён средневековья. Но меня они мало волновали. Меня волновало другое.

В этом городе пришло расставание.

Именно здесь мы попрощались с Наташей и Троллем. За ними пришла серебристая «Ланча», из которой выскочил какой-то наш, похожий на приказчика в магазине, дипломат, и они укатили. Пока они садились в машину, Тролль ругался от нетерпения.

Мне их очень будет не хватать, но, надеюсь, вскоре мы увидимся…

Дядя Серёжа и Витя получили у капитана свои паспорта, взяли вещи, и мы, ну конечно же, стали выбирать, на чём ехать в Сенигаллию. Удивительно красивые здесь машины, на которых можно проехать по восточному побережью Италии. Мне они казались живыми, с умными глазами и постоянной улыбкой. Я так и не решил, на чём поеду: то ли на «Мазоратти», то ли на «Феррари», то ли на «Фиате».

И вдруг я увидел на причале Козетту со своей хозяйкой Каролой и тотчас же забыл про все машины. Я потянул Витю за поводок, а Козетта потянула Кароллу навстречу. А пока Витя прощался с Каролой, мы с Козеттой тоже попрощались. Но тут подошёл дядя Серёжа с какой-то полной дамой, вылезшей из пикантной серебристой «Альфы Ромео».

— Галина Алексеевна, — сказала дама и почему-то добавила: — но можете называть меня Розой. По паспорту я Роза.

Мы немедленно поздоровались. Но всё-таки стали называть её на всякий случай Галиной Алексеевной.

— Она отвезёт вас в Сенигалию, — сказал дядя Серёжа.

Я запрыгал, но вдруг вспомнил о том, что Козетта с Каролой тоже ведь едут на собачью выставку, так почему бы не взять их с собой. И я всячески стал намекать на это переговаривавшимся дядя Серёже и Галине Алексеевне.

Слава Богу, они меня поняли.

Карола сперва недоверчиво отнеслись к предложению Галины Алексеевны, а потом, когда её мама кивнула ей, приняла его.