Сидя с Витей в комнате, я усёк что-то похожее от Пал Палыча. А потом услышал вдруг голос мамы Маши, с пафосом произнёсший: «Какое, милые, у нас тысячелетие на дворе?» Он успокоил меня. И очень скоро, уже по мерному воркотанию голосов из кухни, мы с Витей начали понимать, что в Италию нас отпустят двоих. Только Пал Палычу мамой Машей было дано указание узнать, как это можно побыстрее сделать.

В наше удивительное время это оказалось не так уж сложно. В особенности потому, что Мама-Маша и Пал Палыч в это время были как раз в отпуске и у них было много времени для того, чтобы заниматься нашими делами.

Сперва Пал Палыч двое суток стоял в какой-то очереди, для того чтобы узнать, как можно отправить ребёнка за границу, какие документы оформить, где и когда. Тщательно все записав, он по рассеянности забыл спросить про меня.

— Вечно ты забываешь самое главное, — сказала Мама-Маша и, прицепив меня к поводку, пошла узнавать сама.

Там, куда мы пришли, я держал себя так, словно я не обыкновенный фокс-крысолов, а стая разъярённых волков, охраняющих царицу, а Мама-Маша выступала не как обыкновенная дама, а как Нике Самофракийская, вышедшая из Музея античности.

Очередь расступилась, и через десять минут мы, уже узнав всё, что нам было нужно, медленно и мирно шли по бульвару.

На следующий день Пал Палыч отправился в другую очередь. Потом в третью, в четвёртую, в пятую…

Надо ли говорить, что по его стопам шли мы с мамой Машей и доделывали то, что он забыл или не успел.

На полпути к путешествию

Сначала мы, конечно, долго оформляли документы, а потом только стали собираться. Потому что глупо было бы поступать наоборот. Вдруг кто-то из нас не понравился бы чиновнику от выездного ведомства и нас бы не пустили!

Есть такая организация — Управление виз при Главной милиции города. Это управление находится при милиции, я уверен, потому что именно милиция должна помогать гражданам обновлённой России добиваться всего того, чего бы те ни захотели. В рамках закона, конечно.

Туда-то и отправился Пал Палыч с тем, чтобы взять там анкету, потом её заполнить, отнести назад и там уже на основании приглашения Трех Лепестков Чёрной Розы получить для Вити заграничный паспорт.

Я был почему-то уверен, что паспорт Вите не дадут: сказались долгие разговоры мамы Маши с соседями, да и возраст Вити паспорта, даже в моем собачьем сознании, не предполагал. Ведь я знал — паспорт выдают в четырнадцать лет. А Вите только двенадцать.

Но каково же было моё удивление, когда Витя всё-таки получил паспорт, и в нём было написано, что он едет в Италию, правда, с оговоркой — «в сопровождении».

Сопровождение это дядя Серёжа, друг нашего папы, между прочим профессор географии, который как раз и собирался туда в командировку, и мы примкнули к нему. Не знаю, как дядя Серёжа, а мы с Витей был очень рады. В каждом путешествии необходим свой Жак Паганель.

Теперь осталось только немного — найти спрятанные где-то у мамы Маши мои документы, потому что вдруг без них потеряюсь за границей или меня остановят на таможне, как же тогда быть?

Но все, как всегда, оказалось гораздо проще: к нам домой пришёл ветеринарный врач, осмотрел меня, на всякий случай сделал какой-то укол, от которого я два дня хотел спать, а Мама-Маша озабоченно щупала мой нос. Потом он пришёл опять, поставил в паспорт (у меня тоже есть паспорт, но постоянный и с рождения) печать, что я могу ехать куда угодно, получил, словно нечаянно, сто рублей и, самовольно выпив стоявшую на обеденном столе бутылку припасённой Пал Палычем водки, не спрятанной вовремя в холодильник, ушёл, а мы с Витей принялись плясать от счастья и носиться по квартире. выражая свою радость не очень корректно, но зато очень бурно.

«Надо же, — гавкали и кричали мы, — мы едем совершенно свободно в удивительную страну, в страну Ромула и Рема, Леонардо и Рафаэля, Венеции и Милана, Фельтринелли и Андреотти, комиссара Катаньи и Верди, Травиаты и Джульетты, Волонтери и Капулетти!» И уже с паспортами мы вместе с нашим папой пошли в кассу брать билеты.

А на улице возле самой кассы встретили дядю Серёжу, который вдруг, посмотрев на нас, сказал Пал Палычу:

— Слушай, старик, а почему ты не хочешь наследника отправить теплоходом? Это же интересней.

Я просто взвизгнул, Витя, по-моему, тоже, но молча, и от такой нашей реакции и папе, и дяде Серёже, и Вите, и мне стало совершенно ясно, что мы поплывём на теплоходе.

Я не буду рассказывать о том, как покупали билет дяде Серёже, Вите и мне, что, кому и сколько мы за это дали, скажу только, что неделю мы проходили, пробегали по каким-то очередям, не находя себе места, даже были в Итальянском консульстве, где какой-то болван с именем Пелагалли (в переводе «куриный живодёр») чуть было не отказал нам с Витей в визе, но на помощь пришёл дядя Серёжа. Он назвал синьора Пелагалли «папамолла», после чего тот покраснел и быстро-быстро подписал наши документы.

Что ж, первый урок пошёл на пользу. Мы узнали с Витей волшебные слова, с помощью которых можно будет решать в Италии сложные проблемы.