Читаем Это моя собака полностью

За ночь поймал ещё трех крыс. Лис — ни одной. Увидев мои трофеи, он облизнулся. Я не знал, что делать. Но всё-таки отдал ему одну, просто так, а не в обмен на суп. Двух оставил — пусть этот Сиплый придёт и увидит, что я не даром съел его пойло.

Чужой двор

(продолжение воспоминаний)

Опять без даты. На день меня выпустили во двор. Ура! Я опять на свободе!

Хотя что это за свобода? Кругом глухой забор. Поверху натянута колючая проволока. А сад? Сплошная картошка, огурцы, лук и капуста. Лапу поставить некуда. На траве нечего и думать поваляться. Да её и нет, только крапива около забора и кусты репейника за сараем.

Нет, не нравится мне, как живут эти люди. Мама-Маша ни за что бы эту дачу не сняла.

Ночью, когда нас запирают, лис переползает ко мне, и мы вместе обсуждаем наше бедственное положение.

— Тебе что, — говорит он, — ты собака с номером, тебя найдут и возьмут домой. А вот я…

— Это тебе что, — говорю я, — уедешь в город и будешь жить в школе. Ты же любишь биологию, Огонёк!

— Любишь… Тебе бы посидеть всю жизнь в клетке!.. Я — лис, а не кролик. Черепаха и та у нас сбежала…

— Куда?

— В пустыню… Не знаю, дошла ли. Говорят, далеко… А лес-то рядом. Ты думаешь, мне легко слушать, как шумят по ночам сосны, кричат совы и рыба плещется в реке?

Мне стало стыдно. Бедный лис! А я — нечуткая, чёрствая собака. Надо будет подумать, как бы ему помочь.

Ностальгия

(снова дневник)

Числа все ещё не знаю. Украл у новых хозяев карандаш. Поступок плохой. Но что делать? Если мы с лисом отсюда живыми не уйдём, кто-нибудь прочитает эти записки и узнает правду.

Через некоторое время. Оторвался на обед.

Ха! Что за обед! В брюхе булькает, как в бидоне у тёти Груши, когда она идёт разносить молоко. Только не молоко булькает, а вода, в которой плавают горох, картошка и прошлогодние солёные огурцы. И это у них называется рассольником!

Лис взмолился:

— Пират, во имя братства всех четвероногих пойди и укради мяса!

Ничего себе! Сперва — карандаш, теперь — мясо. Что из меня получится? Вор? Но с другой стороны — крыс я уже всех переловил. Огонёк на супах совсем отощал. А я? Сегодня увидел свою тень — не узнал: бесхвостая кошка! «Голодной собаке ворованный кусок не укор. Накорми, тогда и спрашивай честность!» А тут нас двое, и мы одного биологического семейства.

— Огонёк, — воскликнул я. — Есть выход!

— Какой?

— Стащу колбасу. Всю. Насчёт кур пока воздержимся…

Ну и поели мы! Спалось — как никогда. А обоих мальчишек Сиплый выпорол. За обжорство.

Но есть вещи и похуже пустого желудка — тоска. Весь день сижу возле калитки. Прислушиваюсь. Когда кто-нибудь идёт мимо, я вскакиваю, царапаю калитку или стараюсь подсунуть под неё нос. Нос у меня уже вспух. Но никто ни разу возле меня не остановился.

Где же Витя? Пал Палыч? Мама-Маша? Мой умный хозяин уже давно бы должен догадаться, в какую ловушку я угодил.

Один раз я залаял на чьи-то ноги. Но Сиплый очень больно вытянул меня хворостиной. А когда я залаял ещё раз, он взял меня за шиворот, избил, бросил в сарай и пригрозил: «Шкуру спущу!»

Я представил себя совсем без шкуры, и с тех пор лаять у меня не хватает духу.

— А зачем лаять? — сказал лис. — К тебе неплохо относится хозяин. Мог бы и помолчать.

Как я разозлился.

У меня есть один хозяин — Витя, и другого не будет никогда!

— Вас не понял, — невозмутимо отозвался лис. — У меня хозяин — целый класс. Шестой-б. Я лис общий.

Я разозлился ещё больше.

— Если хочешь знать, твой шестой-б никуда не годится! Они устроили тебе каникулы у этих людей. Класс называется!

Мы замолчали.

Потом я извинился. Просто у меня тоска по дому. По счастливому дому и добрым людям. Так и сел бы и завыл бы на весь свет!..

Ватутька, Ватутька! Она меня нашла. Вчера бегала за забором и лаяла изо всех сил. Я тоже тявкнул пару раз. Мы поняли друг друга. Теперь я спасён! Хотя Сиплый и поддал мне сапогом под ребра, так что и сейчас дышать ещё больно. Вот она, собачья жизнь! Как я теперь понимаю тебя, мой друг тёзка Пират!

Совершается невозможное! Витя и Пал Палыч были здесь. Но я не мог подать голос. Морду мне замотали тряпкой, ноги связали и закидали меня всякой рухлядью в сарае. Но лис рассказал мне обо всём, что видел.

Витя и Пал Палыч о чём-то долго разговаривали с Сиплым. С террасы все время трусливо выглядывали ковбои, хихикали и высовывали языки.

— Извините, пожалуйста, — уходя, сказал Пал Палыч, — но вот уже целую неделю мы ищем Пирата.

Подумать только! Ещё извинился! За что? Перед кем?

— А твой молодой хозяин, — сказал лис, — мне показался посмышленее. Он внимательно все осматривал и погрозил ковбоям кулаком.

— Ты его ещё не знаешь, — сказал я. — Витя — это Человек!

— Да-а! — вздохнул лис. — Но Сиплый-то всё-таки обвёл их вокруг пальца.

Первая ласточка

19 августа. Теперь я хоть число знаю — меня разыскивают уже целую неделю, а в плен я попал 12 августа, это я помню точно.

Прямо в суп ко мне упал жёлтый лист, и я съел его.

— Первая ласточка, — сказал Огонёк.

— Где?

— Теперь уже у тебя в брюхе.

— Не чувствую, — сказал я сердито. — В брюхе у меня, как и всегда, только жидкий суп.