Читаем Это Америка полностью

Жители равнинного острова назывались островитяне. Они свободно и твердо ходили по земле, а поскольку жили на равнине, у всех были равные возможности. Жители Скалы назывались скалитяне. Они вынуждены были Цепляться за каменные уступы в тесных сырых ущельях, и лучшие возможности были у тех, кто вцепился повыше.

На Вершине Скалы сидели правители. Там было достаточно простора, тепла и света — только для них. Другие скалитяне пытались поднимать головы и вытягивать шеи, они тоже хотели погреться. Кое-кто из них смог разглядеть в океане соседний остров Равнины, и им даже показалось, что островитяне свободно ходят по земле. Правители острова Скалы спихивали своих островитян ниже. Чтобы самим не оказаться сброшенными с Вершины, они единогласно приняли постановление: устроить революцию — перевернуть всех скалитян вверх ногами, тогда они вообще не смогут смотреть вверх, а только вниз. Перевернув своих подданных, они назвали тот день Днем Великого Переворота, величайшим событием истории. Потом они развесили по всей Скале плакаты: «Ваша перевернутость — светлое будущее всего человечества» (плакаты, конечно, были написаны вверх ногами) и стали уверять жителей, что это не они, скалитяне, висят вверх ногами, а островитяне ходят вниз головами и потому ужасно завидуют скалитянам. Приказали кричать «ура!» и праздновать День Великого Переворота.

Скалитяне со страху немедленно завопили: «Ура — а-а!» Все их мысли и силы были теперь заняты только тем, как бы удержаться и просуществовать в перевернутом состоянии. И постепенно мозги их перевернулись тоже, и они привыкли всё воспринимать в перевернутом виде.

Но даже из самого глубокого ущелья все-таки можно было иногда увидеть клочок голубого неба. И так случилось, что однажды кто-то из скалитян смотрел на далекое небо в вышине, а там

На прекрасном лазурном фоне,Отражая лучи золотого солнца,Тонкой нитью сверкала едва заметная паутинка.Она висела над Океаном людской истории,Где бушуют волны человеческих судеб,И вела она с острова Скалы на остров Равнины.

И вот кое-кто из скалитян изловчился, уцепился за ту спасительную паутинку и добрался по ней до острова Равнины. Впервые в жизни свободно встав обеими ногами на землю, скалитяне испытали легкое головокружение. Островитяне улыбались вновь прибывшим и куда-то бежали по своим многочисленным делам. Некоторые из них останавливались возле новичков, подпирали их сбоку и весело спрашивали:

— Почему вы сбежали с острова Скалы?

Скалитяне обожали жаловаться:

— Плохо нам там было, ой как плохо! Правители заставляли нас висеть вверх ногами. Вы даже не представляете, как это ужасно!

— В самом деле? — удивлялись островитяне. — Так почему же вы не столкнули их с Вершины?

— Мы их очень боялись. Они такие сердитые — не дай бог даже глянуть снизу на их Вершину, сразу сошлют в такое глубокое ущелье, оттуда никогда не выкарабкаться.

— Зачем же вы себе выбирали таких суровых правителей?

— Мы их не выбирали, они сами себя назначали.

— Но ведь вы же кричали им «Ура — а-а!». Мы сами это слышали.

— Да, кричали. Но мы кричали «Ура — а-а!» со страху.

— В самом деле? Разве можно кричать «Ура — а-а!» со страху?

— Э — э, да вы совсем жизни не знаете! — объясняли скалитяне. — Когда всю жизнь висишь вверх ногами, то вообще все делаешь со страху.

Островитяне и вправду не знали этого. Поэтому они только вежливо улыбались, еще раз говорили свое «В самом деле?» — и спешили по своим делам. Те же из них, кто был полюбопытней, спрашивали:

— Ну, а было в вашей перевернутой жизни что-нибудь хорошее?

— Самое хорошее было — наши задушевные беседы, — скалитяне закатывали в восторге глаза. — Бывало, собирались у кого-нибудь на кухоньке, на таком крохотном уступе, где даже повернуться нельзя, так что висели, крепко вцепившись друг в друга. Пили водку и все говорили, говорили — до самого утра.

— О чем же вы так много говорили?

— Главным образом ругали правителей на Вершине. Только мы ругали шепотом, чтобы они не смогли услышать.

— Как же они могли услышать, если вы шепотом?

— Да вы совсем жизни не знаете! На Скале в каждой компании есть свой стукач.

— А что это такое?

— А вот что: бывало кто-нибудь расскажет анекдот смешной про правителей, ну, все захихикают, конечно, а стукач тут же незаметно стучит условным стуком по Скале, правителям доносит. К утру уже нет ни того рассказчика, ни тех, кто хихикал, — всех в ущелье сбросили.

— В самом деле? — изумлялись островитяне.

А скалитяне их спрашивали:

— Вот у вас как друг на друга доносят?

— У нас это бизнес журналистов, это они обо всех сплетничают. А особенно о нашем правительстве.

— Что?! О правительстве? — ужасались скалитяне. — Наверное, совсем тихо, тоже шепотом?

Перейти на страницу:

Все книги серии Еврейская сага

Чаша страдания
Чаша страдания

Семья Берг — единственные вымышленные персонажи романа. Всё остальное — и люди, и события — реально и отражает историческую правду первых двух десятилетий Советской России. Сюжетные линии пересекаются с историей Бергов, именно поэтому книгу можно назвать «романом-историей».В первой книге Павел Берг участвует в Гражданской войне, а затем поступает в Институт красной профессуры: за короткий срок юноша из бедной еврейской семьи становится профессором, специалистом по военной истории. Но благополучие семьи внезапно обрывается, наступают тяжелые времена.Семья Берг разделена: в стране царит разгул сталинских репрессий. В жизнь героев романа врывается война. Евреи проходят через непомерные страдания Холокоста. После победы в войне, вопреки ожиданиям, нарастает волна антисемитизма: Марии и Лиле Берг приходится испытывать все новые унижения. После смерти Сталина семья наконец воссоединяется, но, судя по всему, ненадолго.Об этом периоде рассказывает вторая книга — «Чаша страдания».

Владимир Юльевич Голяховский

Историческая проза
Это Америка
Это Америка

В четвертом, завершающем томе «Еврейской саги» рассказывается о том, как советские люди, прожившие всю жизнь за железным занавесом, впервые почувствовали на Западе дуновение не знакомого им ветра свободы. Но одно дело почувствовать этот ветер, другое оказаться внутри его потоков. Жизнь главных героев книги «Это Америка», Лили Берг и Алеши Гинзбурга, прошла в Нью-Йорке через много трудностей, процесс американизации оказался отчаянно тяжелым. Советские эмигранты разделились на тех, кто пустил корни в новой стране и кто переехал, но корни свои оставил в России. Их судьбы показаны на фоне событий 80–90–х годов, стремительного распада Советского Союза. Все описанные факты отражают хронику реальных событий, а сюжетные коллизии взяты из жизненных наблюдений.

Владимир Юльевич Голяховский , Владимир Голяховский

Биографии и Мемуары / Проза / Современная проза / Документальное

Похожие книги

Мао Цзэдун
Мао Цзэдун

Мао Цзэдун — одна из самых противоречивых фигур в РјРёСЂРѕРІРѕР№ истории. Философ, знаток Конфуция, РїРѕСЌС', чьи стихи поражают СЃРІРѕРёРј изяществом, — и в то же время человек, с легкостью капризного монарха распоряжавшийся судьбами целых народов. Гедонист, тонкий интеллектуал — и политик, на совести которого кошмар «культурной революции».Мао Цзэдуна до СЃРёС… пор считают возвышенным гением и мрачным злодеем, пламенным революционером и косным догматиком. Кем же РІСЃРµ-таки был этот человек? Как жил? Как действовал? Что чувствовал?Р'С‹ слышали о знаменитом цитатнике, сделавшем «товарища Мао» властителем СѓРјРѕРІ миллионов людей во всем мире?Вам что-РЅРёР±СѓРґСЊ известно о тайных интригах и преступлениях великого Председателя?Тогда эта книга — для вас. Потому что и поклонники, и противники должны прежде всего Р—НАТЬ своего РЈР§Р

Борис Вадимович Соколов , Филип Шорт , Александр Вадимович Панцов , Александр Панцов

Биографии и Мемуары / Документальное
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары