Читаем Это Америка полностью

— Доктор Френкель, можно?

— Конечно, Лиля, вам всегда можно.

— Я хочу попросить у вас разрешения ходить на утренние конференции резидентов. Вы разрешите мне приходить на занятия?

— О чем вы спрашиваете? Я сам собирался предложить вам это. Вы наш сотрудник и можете ходить на любые занятия и конференции, какие вам интересны.

Теперь Лиля опять вставала в 5 утра и начинала день в 6:30 вместе с резидентами. Ехала она на метро, которое к тому времени хорошенько обновили: многие станции привели в порядок, стало чище, запретили курить и включать громкую музыку; вагоны пустили новые, более удобные, не испорченные граффити. В ранние часы пассажиров было мало, почти все чернокожие, но не те, которых Лиля боялась в Бруклине. Это были рабочие люди.

От дома до госпиталя она доезжала за полчаса. И идти по улицам Манхэттена тоже было спокойно, она уже не опасалась нападения и выбросила шприц с большой иглой, который носила на случай самозащиты.

Конференции вел сам Френкель или другие старшие доктора — аттендинги. К началу занятия в аудиторию вкатывали столики с сэндвичами, бэйглами, кока — колой, соками и горячим кофе — на все вкусы. Никакой толкучки вокруг еды, как в Бруклинском госпитале, не было, все выстраивались в очередь и спокойно ждали. Френкель и другие доктора тоже становились в очередь, дружески переговаривались с резидентами, шутили. Молодые резиденты вели себя с ними совершенно свободно, на равных. Потом все рассаживались, и начинались занятия: читали лекции, демонстрировали слайды на экране, делали короткие сообщения о лечении больных.

Всего было тридцать парней — резидентов и одна девушка все американцы. Соотношение ясно показывало Лиле, как мало в Америке женщин — хирургов, и она благодарила судьбу за то, что попала в этот госпиталь. Эмигрантов в него не принимали, в резидентуру отбирали лучших выпускников лучших медицинских факультетов страны, как говорится — (лучшие из лучших). Некоторые были из состоятельных семей, дети врачей — медицина часто становилась семейным делом, — половина ребят — евреи, но нерелигиозные. Работали они много и всегда были бодрыми, веселыми, держались очень дружелюбно и непринужденно.

Атмосфера занятий тоже отличалась непринужденностью: докладчиков, включая Френкеля, перебивали, задавали им вопросы, спорили с ними. Лилю поражали глубокие познания молодежи. Они не задумываясь отвечали на любой головоломный вопрос. Видно было, как крепко сидят в них эти знания — сказывалось качество подготовки. Френкель говорил про них:

— Разбуди любого среди ночи и задай любой вопрос — ответит без запинки.

Он проводил занятия в приподнятом, бодром тоне, всегда перемежал шутками, приводил интересные примеры. И резиденты тоже часто шутили, не стеснялись при случае отпустить острое словцо в адрес старших, не исключая Френкеля. При этом смеялись все, никто не обижался.

Сначала Лиле казалось, что молодежь будет коситься на нее — русскую эмигрантку, по возрасту равную их матерям. Она садилась в верхнем ряду, чтобы быть менее заметной, и стеснялась брать еду. Но резиденты легко приняли ее в свою среду, и она чувствовала себя с ними намного свободней, чем с эмигрантами в Бруклинском госпитале. Скоро она уже становилась с ними в очередь за кофе и бэйглом, шутила и смеялась так же, как они. Ребята относились к ней приветливо, иногда в шутку спрашивали:

— Вы приехали from Russia with love, «из России с любовью»?[100]

Они проявляли живой интерес к илизаровскому методу, интересовались уровнем хирургии в Советском Союзе.

Лиля рассказывала о сложностях, тяжести условий работы, но им, выросшим в богатой Америке, много казалось непонятным.

— Как Илизарову пришла в голову идея этого аппарата и как он разработал такой интересный метод операций?

— Он работал в сибирской глуши, оборудования было мало, он стал искать новые пути.

— А почему не было оборудования?

— Ну, это была бедная маленькая деревенская больница.

— Почему же он не перешел в большую больницу?

— Он не мог, его туда распределили после медицинского института.

— Как «распределили»?

— В России надо отработать несколько лет там, куда послало государство.

— Почему? Ведь врач — это независимый специалист.

— Да нет там независимых! Обучение бесплатное, и каждый должен работать там, куда пошлют.

Бесплатное обучение поражало их воображение.

— А вот мы все в больших долгах за обучение. Как это получилось, что в России обучение бесплатное?

— В России вся медицина бесплатная.

— Почему?

— Ну вы же знаете, наверное, что Советский Союз считается социалистической страной… А вот знаете еще, что изобретение Илизарова долго не хотели признать и всячески тормозили?

— Почему?

— Потому что он из провинции, у него были мощные завистники в Москве, от них все зависело.

— Почему он не мог основать свою фирму?

— Ну что вы! В России же нет частного предпринимательства…

— Почему? А вы тоже работали с ним в глуши?

— Нет, я училась у него позже, когда он переехал в небольшой город Курган[101].

— Там он стал богатым?