Читаем Этика полностью

§ 7. Кажется, что благодетели любят более людей ими облагодетельствованных, чем эти последние – своих благодетелей. Это явление, как противоразумное, привлекает к себе внимание исследователей; большинству кажется, что причина этого заключается в том, что одни – должники, а другие – заимодавцы; как в случаях долговых обязательств должники желают, чтобы не было людей, которым они должны, в то время как заимодавцы заботятся о благополучии своих должников; точно так же и благодетели желают благополучия людям, им покровительствуемым, в надежде на будущую благодарность, покровительствуемым же вовсе не мила мысль о воздаянии. Эпихарм, вероятно, сказал бы, что подобное мнение принадлежит людям, все видящим в черном, но, кажется, оно основано на знании человеческой природы. Память большинства людей коротка, и они более желают испытывать благодеяния, чем сами делать такие. Но, кажется, причину этого явления должно искать в самой природе, и не следует его уподоблять отношению должника и заимодавца, ибо в их взаимных отношениях вовсе нет любви, а есть лишь желание благополучия одному для получения своих денег. Покровители же любят покровительствуемых ими; последние дороги их сердцу даже в том случае, когда они им совершенно бесполезны и в будущем не могут стать полезными. Это случается и с художниками: каждый из них более любит свое произведение, чем это последнее любило бы его, если бы стало одушевленным. Сказанное более всего относится к поэтам: они слишком любят собственные произведения и лелеют их, как своих детей. Вот нечто подобное, как кажется, чувствуют и благодетели; облагодетельствованные ими люди суть их произведения; их-то они любят более, чем произведения любят своего творца. Причина же этого заключается в том, что бытие всем кажется желанным и привлекательным; бытие же наше заключается в энергии жизни и в деятельности. Итак, человек существует с помощью энергии, с коей он создает известное произведение, и любит человек свое произведение, потому что любит свое бытие. Закон природы таков: существующее в возможности проявляет свою деятельность только на деле. К тому же деятельность благодетеля прекрасна, и он наслаждается объектом действия; облагодетельствованный же не испытывает этого прекрасного, заключенного в лице благодетеля, и если испытывает что-либо, то пользу, а она в меньшей мере приятна и привлекательна. Деятельность доставляет наслаждение, как в настоящем, так и в будущем, благодаря надежде, и в прошлом, благодаря памяти. Но приятнее всего сама деятельность, она же привлекательнее всего. Итак, доброе дело постоянно сохранит значение для совершившего его (прекрасное долговечно), а польза этого дела, испытанная покровительствуемым, преходящая. Память о прекрасных делах приятна, память о полезных делах или вовсе неприятна, или менее приятна. Ожидание, как кажется, наоборот, изменяет эти отношения. Далее, любовь, кажется, есть деятельность, а быть любимым есть нечто пассивное; поэтому-то любовь и то, что свойственно дружбе, оказывается по преимуществу на стороне действующих. Наконец, все люди по преимуществу любят то, что им стоило многих трудов, как например, деньги любят больше те, которые их сами приобрели, чем получившие их по наследству; а испытывать благодеяния, кажется, не трудно, оказывать же – трудно; в силу того же и матери любят своих детей больше, чем отцы; на долю первых при рождении выпадает более тяжкий труд; к тому же они более уверены в том, что дети происходят действительно от них. Кажется, что это обстоятельство имеет применение и к благодетелям.