Читаем Эти три года. полностью

И конечно, одним из первых прибыл в Испанию воин-интернационалист генерал Лукач — так в Испании именовался Матэ Залка.

Мы извещаем тебя о твоем новом друге — о 12-й интернациональной бригаде.

Под руководством командира Лукача она с огромными лишениями провела уже ряд серьезных военных действий к югу от Мадрида. Испытав жестокое боевое крещение, она придвинулась теперь ближе к сердцу мира, которым в данный момент являешься ты, храбрый и свободный Мадрид…

Мы пришли из всех стран Европы часто против желания наших правительств, но всегда с одобрения рабочих. В качестве их представителей мы приветствуем испанский народ из наших окопов, держа руки на пулеметах…

Вперед, за свободу испанского народа! 12-я интернациональная бригада рапортует о своем прибытии. Она сплочена и защищает ваш город так, как если бы это был родной город каждого из нас. Ваша честь — наша честь, Ваша борьба — наша борьба.

Это слова песни интернациональных бригад. Ее пели в Испании добровольцы свободы. Ее пел и генерал Лукач, сражавшийся на испанской земле за свободу Венгрии, за свободу всех народов.

Он погиб 11 июня 1937 года.

Лайош Винерман

До первой империалистической войны Лайош Винерман был у себя на родине рабочим-жестянщиком. Призванный в армию, он стал унтер-офицером, командиром взвода. А в гражданскую войну он стал командиром интернационального батальона, командиром, имя которого вызывало панику в рядах врагов.

Храбрость, выдержка, военный талант, умение воспитывать бойцов делало Винермана одним из любимейших командиров, а его батальон — одним из самых лучших на фронте.

Он воевал в Заволжье, и бойцы всех частей знали: там, где батальон Винермана, врагу не пройти. Там, где Винерман наступает, враг не удержится.

Очень часто в самые трудные минуты, когда, казалось бы, положение становилось безнадежным, когда, вжавшись в землю, красноармейцы не могли поднять голову из-за шквального огня противника, вылетала конница Винермана. Издали не видно было, что синие ментики и красные штаны залатаны и сильно потрепаны, зато хорошо можно было разглядеть, как сражались бывшие венгерские гусары. Не обращая внимания на пули, они мчались на цепь наступающих врагов, врывались в самую гущу атакующей конницы, сминая противника.

Не раз враги пытались уничтожить батальон Винермана, бросая против него огромные силы.

Однажды, получив сведения, что в городе Новоузен-ске находится отряд интернационалистов Винермана, белогвардейцы бросили против него больше трех тысяч солдат с артиллерией и пулеметами.

С двух сторон наступали белоказаки на город, одна за другой шли цепи, поддерживаемые артиллерией и кавалеристами. Белые подходили все ближе и ближе, а город молчал. Было похоже, что красные части, увидав наступающих, срочно отошли. Но интернационалисты были на позициях. До боли стиснув приклады винтовок, они ждали команды. А команды все не было. Не было ее и тогда, когда цепи врагов подошли на триста метров, на двести… Они уже совсем близко. Им остается сделать еще один рывок. И вдруг…

— За нашу советскую Венгрию — огонь!

Было видно, как падали казаки, как метались они в панике, как, бросая винтовки, удирали прочь. И тут сквозь грохот винтовочных залпов и треск пулеметов снова послышалась спокойная команда Лайоша Винермана:

— По коням! Вперед!

Пятнадцать верст, бросая винтовки, пулеметы, пушки, без оглядки удирали белоказаки от красных венгерских гусар.