Читаем Эстляндия полностью

– Товсь! – разнеслась вдруг команда над всей линией укреплений. – Бей! – и сотни стрел и болтов выкосили большую часть защитников с южной стороны крепости.

Старший расчёта башенного скорпиона закладывал новую стрелу на направляющее, когда пара десятков стрел и болтов ударила по верхней площадке, по людям и по самому орудию. Сто ударов сердца потребовалось стрелкам, чтобы выбить дежурную смену с южной и восточной сторон крепости. Над главной цитаделью загудел тревожный рог. Сотни воинов устремились на стены.

– Тревога! Тревога! Тревога! Русские и датчане идут на приступ! Всем к бою!

Наступил критический момент: если стрелки внизу устоят и подавят активность обороняющихся, то хозяевами положения станут уже штурмующие. Ну а коли устоят ливонцы, то потери осаждающих возрастут в разы.

– Работаем на счёт, на три щелчка! – крикнул Митяй своему звену и, выставив арбалет в бойницу, выжал спусковой крючок. «Хлоп!» – арбалетный болт пробил кольчугу лучника на стене. Митяй спрятался за большим щитом и начал перезарядку самострела.

– Я! – выкрикнул Оська и, приподнявшись над своим щитом, выпустил болт в цель. Хлоп! Стрела немца-лучника впилась на расстоянии в ладонь от его головы.

– Лучник справа, у третьего зубца от башни, целит в нас! – выкрикнул самострельщик, накручивая рычаг зарядки.

– Я! Я! – выкрикнули одновременно Маратка с Игнатом и, вынырнув из-за своих укрытий, послали болты в указанную Оськой цель.

– Я! – крикнул Петька и выбил из своей бойницы арбалетчика на правой башне.

Круг стрелкового звена замкнулся, и в свою бойницу выставил уже перезаряженный самострел Митька.

Буквально минут за десять со стен было выбито две сотни защитников, а из прислуги скорпионов уцелели лишь единицы. Обороняющие крепость были готовы отбивать штурм, но его всё не было, и они становились лёгкой мишенью для русских стрелков. Наконец наступил момент, когда ни один из защитников не смел даже высунуть голову, не рискуя получить в неё болт.

Вновь на южном и восточном рубежах повисла тревожная, натянутая как струна тишина. Две противоборствующие стороны затаились.

– Внимание! – раздался голос заместителя командира бригады Тимофея. – Все делимся на три смены. Две отдыхают, а одна стережёт немца. Обед доставят прямо сюда, в укрепления, после него подойдут онагры, и здесь будет опять жарко. Так что никому не расслабляться, всем держать цель и не давать немцам даже головы наружу высунуть!

Стрелки разделились: треть из них караулила врага, а остальные пока отдыхали. Изредка хлопала тетива луков или щёлкали самострелы. В основном били они безрезультатно. Наученные горьким опытом, ливонцы предпочитали не высовываться. И всё же любопытные изредка находились, и то там, то здесь слышались крики боли и ругательства. Время от времени стрелы всё же находили своих жертв.

Прямо в котлах принесли горячий обед. Осаждённые, заметив движение и суету внизу, резко всполошились, но восемь сотен стрелков их очень быстро успокоили, и на стенах опять стало тихо.

– Hey Hans! Geh essen! Geh, geh, Mittagessen! Wir haben gegessen, jetzt sind Sie dran. Keine Sorge, wir werden hier Wache halten![25] – издеваясь, прокричал «полиглот» Мартын и облизнул деревянную ложку.

В ответ со стен послышалась ругань и угрозы.

– И чего бранятся-то? – Пожал плечами Мартын. – О них же, бедных, волнуюсь, мы-то вон поели, а они-то, сердешные, как же?

Вскоре со стороны лагеря показались медленно подкатывающие онагры. Их огромные туши толкали со всех сторон десятки человек. Орудия грохотали по неровностям поля и громко скрипели, но всё-таки продолжали двигаться к стенам. Над стенами и в бойницах крепости опять замелькали головы, и снова защёлкали самострелы и луки. Наконец расчёты установили онагры чуть позади защитной линии, и их тут же начали прикрывать смоченными водой щитами и плетнём.

– Булыжником заряжай! – отдал команду Ильюха, и орудийная прислуга начала натягивать рычагами торсионы, а в ударные пращи вставили большие камни. – Прицел на зубцы ставь! – и наводчики клиньями и шестами начали направлять онагры. – Бей!

Из пяти камней только один врезался в зубец, отколов от него угол.

– Поправка! – прокричал командир орудийщиков, и на следующий залп уже два камня попали в цель. А через час пристрелявшиеся наводчики сбили все зубцы с южной и с восточной сторон.

Обнажённая по пояс прислуга, обливаясь потом, накручивала торсионы, таскала камни и работала огромными рычагами. Двое были ранены со стен стрелами, но пославших их и соседям это стоило жизни, и больше желающих рисковать уже не находилось. До позднего вечера били онагры камнями. Теперь у наводчиков уже было полное представление, как им кидать бомбы. Суетной и заполошный день заканчивался. Отойдя в разбитый неподалёку лагерь, стрелки и орудийные расчёты ужинали и устраивались отдыхать, а их в ночь сменили пластуны. Им нужно было караулить укрепления с онаграми и постоянно беспокоить врага.