Читаем Эстляндия полностью

Командиры орудий подожгли фитили на бомбах, и пять онагров, разом взревев, выметнули навстречу коннице керамические ёмкости с красной полоской. Одновременно с ними ударили навесом и самострелы-речники. Селитряные фитили, шипя и оставляя на лету дымный след, достигли порохового заряда. «Бабах! Бабах! Бабах!» – бомбы рванули над головами всадников, осыпая всё вокруг металлической обрезью и разбрызгивая капли горящей зажигательной смеси. Первые ряды кавалерии уже валились, выкошенные бронебойными болтами, и тут кони налетели на рассыпанный чеснок. На десятиметровой засеянной полосе этого примитивного, но удачного оружия вставали на дыбы и валились первые лошади с их всадниками, а в идущих за ними всё били и били мощные самострелы. Темп наступления клина замедлился – слишком много неприятных неожиданностей получили немцы на подходе к стене копейщиков.

– Sidde! Ingen at rejse sig![21] – прокричал приказ командир датской пехоты Йенс. – Никому не вставать, сзади бьют русские самострелы!

Митяй вновь, как и два года назад, когда он стоял на поле Борнхёведе, накручивал рычаг своего речника, а рядом с ним плечом к плечу стояли его верные друзья. Три шеренги стрелков, из которых выпускники школы были первыми, заряжали своё оружие.

– Первая шеренга, бей! – рявкнул Кочет, и сотня гранёных болтов сорвалась с направляющих. – Заряжай!

Упав на колени, Митяй вырвал болт из кожаной сумки и поставил его в гнездо самострела.

– Вторая шеренга, бей! – и над головой резко хлопнули самострелы курсантов-четвертачков. А Митяй, работая рычагом взвода, по щелчкам уже взводил своё оружие.

– Заряжай! – и вслед за выпускниками для зарядки опустились и курсанты четвёртого курса школы.

– Третья шеренга, бей! – Курсанты-третьяки разрядили оружие и по команде тоже опустились на колени.

Всё, есть пятнадцатый щелчок, оружие к бою готово! На этом расстоянии такого усилия тетивы и самострельных плеч было уже достаточно, и раздалась команда начальника сводного эскадрона школы.

– Первая шеренга, товсь! Бей! – и опять сотня болтов ударила в подходящую конницу.

– Spearmen rejser sig! Kavaleri til lanserne! Bliv i kø![22] – раздалась команда старшего датчан, и немецкая кавалерия напоролась на строй копейщиков.

Пехотинцы в плотных порядках орудовали длинными пиками. На две-три эти традиционные пики приходилось по одному воину с алебардой, где, помимо наконечника, был ещё топорик и железный крюк – хоть им руби, хоть коли, а хоть стаскивай с лошади вражеского всадника и добивай его уже потом на земле. Главным было остановить наступательный порыв вражеской конницы, и общими усилиями это всё же удалось сделать. Теперь началась долгая и тягучая сеча.

А в это время, выбиваемая стрелами и болтами с флангов на огневой рубеж, выходила уже немецкая пехота.

– Бей! – рявкнул Филат, и командиры орудий подожгли фитили на осколочно-зажигательных бомбах. Метательные рычаги выкинули снаряды в подкатывающую за конницей пехоту. «Бабах! Бабах! Бабах!» – взорвались они, над гущей людей накрывая наступающих градом осколков и брызгами горящей смеси. Эффект от удара по пешему войску был гораздо сильнее, чем по коннице. Здесь не было такой сплошной брони, и мелкие металлические осколки находили незащищённые участки или же пробивались сквозь звенья кольчуги, калеча и раня людей. Самой же страшной была горючая смесь. Десятки людей катались по земле с истошным воем и визгом, пытаясь её затушить, но всё было тщетно – этот средневековый напалм прожигал до костей, и спасения от него не было.

– Прицел – самый малый, – скомандовал Филат. – Пехота подходит на сто пятьдесят шагов!

Теперь нужно было быть вдвойне осторожным, чтобы только не попасть по своим, и командиры орудий срезали часть запального фитиля с бомб, сверяясь по своим специальным линейкам. Все доработанные селитряные фитили были уже на это время единообразны и имели одинаковое время горения.

– Ниже, ниже прицел! – Выбил клин наводки Егорий, опуская орудие.

– Бей! – раздалась команда для всех. Онагры взревели, и над головами копейщиков, задержавших конницу врага, пронеслись бомбы. Бах! Бах! Бах! Пять разрывов накрыли огненным облаком и осколками целые десятки вражеских пехотинцев, подбегающих к месту схватки.

– Пора! – крикнул Сотник и вскочил на коня.

Взревели сигнальные рога, и с двух боковых сторон от русского U-образного построения, охватывая фланги немцев, ударила лёгкая и стремительная пехота союзников. Именно сейчас в этом своём резком ударе она и была наиболее эффективна. Виронцы и русские ушкуйники били секирами и топорами, бросали в противника с ходу сулицы и копья. Три сотни Андреевцев, разрядив самострелы в упор, врубились боевыми тройкам, орудуя в тесноте своими короткими мечами пешцев.

Над полем боя стоял неумолкаемый шум, звон и рёв голосов. Немцы были хорошими воинами, первые ряды их тяжёлой конницы всё-таки смогли прорубиться сквозь боевые порядки пеших данов, и, вырвавшись из тесной сечи, они начали заходить им в тыл.