Читаем Эстафета полностью

Антон тогда убежал из дому и долго шлялся по улицам, ожидая, когда гнев отца утихнет, но трещина между ними постепенно превращалась в пропасть, и через год Антон стал жить отдельно. К тому времени они окончательно перестали понимать друг друга. Отец отказался установить в доме усовершенствованную модель Д-4.

Антон поселился в двухстах километрах от отца, дубликатор ему не полагалось иметь до шестнадцати лет, и на первых порах ему пришлось туго, так как он захватил из дома отца только картину "На дальней планете", да и ту без спроса. Эту картину отец особенно берег, но и Антон любил ее не меньше. Черное небо, серебряная ракета на багровой земле и яростное лицо звездолетчика в термостойком скафандре. А вдали похожий на мираж огненный город какой-то немыслимой цивилизации!

Он редко бывал у отца, вдали от него женился и вырастил Аста.

С тяжелой головой Антон поднялся по звонку оператора и пошел в столовую. Из своей комнаты вышел, не глядя на него, Аст. Антон придвинул к себе соки и груду витаминизированных ломтиков, приготовленных киберповаром по указанию киберврача.

Аст брезгливо посмотрел на тарелку отца и принялся за свою протопишу. Антон, в свою очередь, старался не смотреть на отвратительное желе на тарелке Аста. Так в молчании прошел весь обед. Далеко не первый такой обед.

И снова Антон вспомнил отца. Точно так же держались и они перед окончательным разрывом.

После обеда Антон долго лазил в мастерской, гремел давно заброшенными инструментами, пока не отыскал коробку с гравиопоясом. Это чудесное достижение науки и техники появилось всего пятнадцать лет назад как окончательная победа над гравитацией, но быстро устарело, уступив место телепортации.

Антон обхватил тяжелым поясом талию и обнаружил, что он не сходится на целое звено. "Кажется, начинаем толстеть". Он обеспокоено потрогал складку на животе. Нужно вставить новое звено, тогда пояс сойдется, заодно увеличится и грузоподъемность...

Дубликатор выбросил из окошка гравитационное колечко, и Антон пристегнул его к поясу.

До Журавлевки было далеко, пришлось взять обтекатель. Антон поправил пояс и взвился в воздух. С высоты птичьего полета город оказался красивее, чем ожидалось.

Антон распахнул обтекатель, укрылся за ним от пронизывающего ветра и взял курс на восток. Иногда ему попадались фигуры таких же путешественников, кое-кто обгонял его, но большинство летело к югу. Антон поджал ноги и увеличил скорость. Теперь встречные фигуры проносились как призраки, но Антон успел разглядеть, что все пилоты его возраста и старше. Ну, это естественно. Антон невесело улыбнулся. Молодежь предпочитает пользоваться более скоростными средствами передвижения.

Подлетев к Журавлевке, он основательно замерз, стуча зубами, опустился возле знакомого дома и снял пояс.

По-видимому, отец не перестраивал свой дом ни разу. Антон огляделся. Да, все точно так же, только цветов вокруг дома стало значительно больше; вероятно, отец отдает им все свое время.

Антон поднялся по настоящим деревянным ступенькам и едва не стукнулся лбом о дубовую дверь, которая и не подумала открыться. Пришлось шарить по двери в поисках примитивного электрического звонка - отец так и не поставил в дверях фотоэлемент. Предупредив отца звонком, Антон распахнул дверь и шагнул в прихожую. Пол, как и большая часть мебели в доме, был сделан из натурального дерева.

- Можно? - он потянул дверь за медную(!) ручку.

- Можно, - прогудел откуда-то слева бас. - Кого там черти несут в такую рань?

Антон зашел в столярную мастерскую. Навстречу поднялся седой, но крепкий, атлетически сложенный старик. Он был в рубашке из натурального материала.

- Антон, - его мохнатые брови удивленно изогнулись, - какими судьбами?

- Да вот соскучился, - виновато развел руками Антон.

- Соскучился, говоришь? - сказал отец медленно. - Ну ладно, пойдем пропустим по маленькой с дороги, а то нос у тебя стал совсем синий от холода. А потом ты расскажешь, что у тебя новенького и почему ты вдруг соскучился обо мне.

Они прошли в гостиную. Антон с удивлением увидел целую батарею бутылок с яркими этикетками.

- Ну, за встречу!

Антон глотнул содержимое своей рюмки и едва не задохнулся, огненный ком встал в горле, потом медленно провалился в желудок.

- Это же сокращает жизнь, - наконец сумел он пролепетать, с трудом сдерживая слезы.

- Зато придает ей остроту. Но не будем спорить, усаживайся в это кресло, ты любил его раньше.

- Это то самое? - Антон погладил старые подлокотники.

Какое-то теплое чувство проснулось в нем при виде поцарапанной ножки, по которой он часто стучал носком конька, ожидая, когда отец позволит пойти на каток. "Старею", - подумал с грустью.

Старик нажал кнопку дистанционного пульта, и вспыхнул экран телевизора. Не гипно-, не стерео-, не цветного. Обыкновенный черно-белый экран. Двумерный. Антон не мог оторвать взгляд от спины отца. На рубашке виднелись слабые пятна кислоты - видно, старик еще возится в своей лаборатории. А рубашку носит до износа. Его привычки ничуть не изменились. И Антон почувствовал странное облегчение.