Читаем Если родится сын полностью

Подождав, пока Андрей принял душ, она подала ему чистое белье, спортивный костюм, провела на кухню и заботливо усадила за накрытый уже стол. «С чего это такое внимание ко мне, — невольно подумал Андрей. — Нет ли тут какого подвоха?» Такой трогательной заботы о себе он давно не замечал.

Взглянув на Андрея спокойно, как-то по-домашнему тепло и располагающе, Анна сказала:

— Ешь салат. — И, зная, что муж не любит майонез, добавила: — Он со сметаной.

— Сил нет. Не хочется рот раскрывать.

— Салат вкусный. Поешь. А потом твои любимые голубцы.

— Аппетита что-то нет.

— Ну, милый, если не будешь есть, тебя надолго не хватит. Для разминки все-таки начни с салата. И такие сегодня удачные голубцы получились, — Анна улыбнулась. — Просто объедение. Я и то три съела, а Светланка два.

Андрею было приятно, что жена так встречает его, даже голубцов наготовила. «Понимает, как устаю за день, и восполнить силы мне, конечно, требуется», — пододвигая к себе тарелку с салатом, подумал Андрей и спросил:

— Где Светланка?

— Ушла на дискотеку.

— Она совсем музыку забросила. Пианино запылилось.

— А что поделаешь? Теперь у нее другой интерес — танцы на льду. Ты разве не видишь, с коньками не расстается. В кресле с ними засыпать стала.

— Коньки — это пока молодая. Музыка — на все годы. Светланка не понимает этого.

Андрею было жаль, что дочь почти не подходит к пианино. Хотя, по словам преподавателя музыкального училища Финкепштейна, музыка могла бы стать ее профессией. «Способности, талант у вашей девочки, — говорил он, — безусловно, имеются. И немалые. Однако их надо развивать. Это как и в любом деле. Но здесь особенно. Мир звуков — это мир вечности. Пальцы и слух нуждаются в постоянной, еще раз повторяю, постоянной тренировке. Усидчивости вашей дочери не хватает».

«Это, — думал Андрей, — конечно, аксиома. К сожалению, у Светланки не только постоянной, но даже периодической тренировки нет. Садится за пианино лишь иногда, когда у нее на душе что-то нехорошо». И вслух повторил:

— Музыка — это же на всю жизнь. А спорт — лишь на молодые годы. Хотя потом можно работать тренером. Но она такая несобранная, недисциплинированная, что тренер из нее, по-моему, вряд ли получится.

— Ты, конечно, прав, — согласилась Анна. — А что поделаешь? Она так увлеклась коньками. Танцы на льду — сегодня это очень модно. Смотри, по телевидению почти все мало-мальски значительные соревнования показывать стали. А она уже норму первого разряда выполнила. Всего за два года. Может, что и получится? Дай-то бог. Правда, поздновато она начала. И я согласна с тобой — лучше бы она музыкой продолжала заниматься.

Андрей выпил стакан чая, улыбаясь, посмотрел на жену и похвалил голубцы:

— Отменные.

— Стараюсь. Весь вечер не отхожу от плиты. Борщ, голубцы, творожная запеканка… А впереди — горы нестираного белья скопились. Это у тебя дома никаких забот.

— На работе хватает.

— И я говорю, квартирантом стал: придешь, поешь — и на свое любимое место.

— Больше ни на что у меня сил нет.

— Думаешь, у меня их много? Но я свои обязанности выполняю. Не выхожу из кухни. Торчу здесь как прикованная. А ты третий месяц не можешь полки устроить.

— Говорить с тобой сил не хватает, а ты про эти дурацкие полки. — Досадуя, Андрей махнул рукой. — Чего пристала? Вот будет настрой — и все одним махом сделаю. Устрою твои дурацкие полки.

— Полки не дурацкие. И не мои, а наши. Разве я виновата, что тебе дома ничего не хочется делать? Все из-под палки. Да разве только в полках дело? Я тебе сейчас назову столько мужицкой работы, что записывать придется. — Анна тут же поднялась и шагнула к мойке. — Начнем отсюда. Кран подтекает. Выключатели в двух комнатах не работают. Крючки для сушки белья в лоджии не закреплены. Труба в туалете не покрашена. Ржавеет. Дверь в ванной скрипит. Дверь в зале не перевешена.

— Это не мое дело. Специалисты нужны.

— В других семьях мужья все сами делают. Если не можешь — тогда ищи специалистов.

— Когда мне их искать?

— Если захочешь — и время найдешь. Для дачи, небось, выкраиваешь. Каждый свободный день торчишь там. Все туда везешь. Все там делать умеешь. Потому что тебе там хорошо. Дача — твоя. А квартира — наша, и она тебя будто совсем не волнует. Что же это такое? Есть у меня муж или нет? Все сама. Мужа не вижу. А сколько про эти полки говорила? В ушах навязло. А тебе все нипочем. Непробиваемый. Но ничего! И для дома, если хочешь здесь жить, я тебя все заставлю делать. А если не хочешь — держать не стану. На что мне такой муж?

«Ну и ладно, — подумал Андрей, — теперь мне и повод искать не надо. Она сама сказала: на что мне такой муж. Однако нужно все-таки Анну поставить на место». Он резко поднялся из-за стола, шагнул к жене и, показывая открытые ладони, гневно и горячо заговорил: