Читаем «Если», 2016 № 02 полностью

— А есть смысл? — Андрей потрогал чайник и шепнул мне: — Теплый.

— Наверное, нет. Я связался с некоторыми сотрудниками, пока вы обдирали в «три листика» местный персонал. Люди как люди, вспоминают о Жирмунском, жалеют. Ничего странного не замечали, это понятно, иначе следственная бригада из них все бы вытрясла. Так что многозначительно смотреть им в глаза и строго молчать действительно смысла нет. Денежные потоки за последние годы в рамках дозволенных отклонений, извне ничего не приходило. Что-то там царапнуло слегка, но пока не пойму, что именно. Может, пустое. Сервера тоже вроде в порядке, следов чистки не заметил.

— Напрямую подсоединились? — вытаращил глаза Андрей.

— Как можно! Нейроинтерфейс строго запрещен, не нам нарушать законы. К тому же личное серое вещество мне дорого, знаете ли. И выжигать его не собираюсь, поскольку с любого терминала могу подключить местные сети к нашему ББ. А ему вскрыть любой код — пара секунд.

Я ухмыльнулся. Мало кто у нас в Департаменте знал, почему блок квантового сервера в компьютерном центре звали «Большой Брат». Моя память, набитая всякой нужной и ненужной ерундой, в свое время подсказала, откуда взялось прозвище, но когда я рассказал Сербину, тот пожевал губами и посоветовал не раздражать начальство эрудицией.

— Может, здесь наркоту гнали? — спросил Андрей. — Вон сколько стекла подходящего для мета…

— Да вы знаток! — ухмыльнулся Сербин. — Шучу. Прекурсоры здесь не обнаружены, а ведь биосенсоры входят в стандартный набор криминалиста. Были в группе Жирмунского большие закупки пропиленгликоля, диметилсульфоксида и еще каких-то веществ. Но это просто химия.

Названия мне что-то напомнили, но я не стал напрягаться. Во время отчета все само всплывет и встанет на место.

За дверью заговорили, кто-то громко сказал «плевать я хотел», и в лабораторию ввалился старичок в замызганном халате. За ним сунулся было Семен Ефремович, но, заметив нас, передумал и пропал.

— Кто такие?! — грозно вопросил старик, выпятив неопрятную бороду и размахивая кулачками. — Брысь с моего дивана!

Сербин с любопытством посмотрел на него, перевел взгляд на запястье и поерзал по навигатору пальцем.

— Вы, я так понимаю, господин Штольц? Василий Христофорович?

Старик внезапно успокоился и перестал трясти бородой. Плеснул из чайника в кружку воды, отпил и хитро прищурился.

— Так вот ты какой, грозный комиссар, — сказал он. — Прибыл вязать и разрешать? Поздно, лавочка закрылась, людишки разбежались.

— Мы в курсе, — отозвался Сербин. — И вязать никого не собираемся. Чайку попьем, если угостите, да и поедем.

— И куда поедете?

— К себе, в Первопрестольную.

— A-а, ма-асквичи, — с набившей оскомину питерской иронией протянул старик. — Можно и чаю, ежели не побрезгаете с вахтером компанию составить.

— Будет вам, господин профессор, мужика из народа изображать.

— А я и есть мужичок из народа, — подмигнул профессор Штольц. — Дорабатываю перед окончательным уходом на пенсию. Причем последние три года именно вахтером в сей юдоли скорби.

Чай благотворно повлиял на старика, он немного обмяк и разговорился. Узнав о причине нашего визита, повздыхал, признавшись, что с Жирмунским проработал много лет. Хороший был специалист и толковый ученый. Дружить не дружили, но несколько раз выезжали вместе с лаборантками на пикники. Когда здоровье позволяло. Семьи у Жирмунского не было, только какие-то дальние родственники в Москве…

О следователях отозвался бранно. Кто-то из бригады случайно разбил бутыль с месячной нормой спирта, другой перемешал пробы… Сергей Викторович торжественно извинился за их поведение и пояснил, что мы, как нейтралы, не держим какую-либо сторону. Кроме правды в смысле истины.

Штольц о чем-то задумался, полез в закрома, то бишь в короб вытяжной вентиляции, и достал колбу с прозрачной жидкостью. Мы с Андреем отказались, а Сербин попросил плеснуть несколько капель в чай.

— Много у нас бездарей работало, но все равно жаль, хорошая была команда, интересными проблемами занимались. Теперь все пропадет. Да уже пропало, как фирму поглотили шесть лет назад. Такие перспективные направления прикрыли, сволочи! Госзаказ…госзаказ… — передразнил он кого-то.

— Жирмунский вроде не жаловался на работу, — осторожно сказал Сербин.

— Да что ему жаловаться. Денег прибавили, должность дали… А какая у него интересная тема была! Вирусы точечного воздействия на ДНК-маркеры.

— Позвольте, — вмешался я в разговор. — Разве это не прикрыли еще в прошлом веке? Был какой-то старый фильм…

— Был, — согласился Штольц. — Фантастический. Из вирусов хотели сделать оружие, поражающее одного конкретного человека. Полная ерунда, в ДНК все так перемешано, что пока до нужной тушки доберется, полчеловечества подохнет. Со смеху. У Алексея другая идея была, когда он с вирусом гриппа возился.

— Если бы удалось найти универсальное лекарство… — начал Сербин.

— В том-то и дело, — перебил Штольц, — что он искал не лекарство, а штамм, абсолютно устойчивый к любым внешним воздействиям.

— Не понял, — удивился я. — Он что, хотел создать супероружие?