Читаем «Если», 2015 № 02 полностью

Скамейка оказалась холодной, жесткой и совершенно не способствующей расслаблению, даже несмотря на тихую музыку, лившуюся из спрятанных динамиков. Тэрин сидела молча, держа руку поближе к станнеру. С учетом количества оружия в этом городе уверенности он ей не прибавлял, но больше ей рассчитывать было не на что.

— Мисс Отэм? Похоже, у нас найдется для вас работа, — женщина указала на дверь рядом со стойкой, — Как зайдете, вторая дверь налево. Скоро к вам кто-нибудь подойдет.

Вторая дверь налево вела в тесную комнатушку. В воздухе там витал странный запах, она отчетливо чувствовала его, но не могла определить источник. Когда дверь с щелчком закрылась у нее за спиной, запах усилился. У стены стоял небольшой стол с двумя стульями, расположенными друг напротив друга. Тэрин села лицом к двери.

Сначала она пребывала в напряжении, готовая ко всему, и мысленно перебирала вопросы, которые помогли бы пролить свет на исследования «Новых Горизонтов». Представляя себе возможные варианты беседы, она поняла, что собеседника едва ли удастся вывести на разговор о том, исследуют ли они возможности применения афазии в военных целях, или фракталы Лэнгфорда[4], или способы управления разумом, — по крайней мере так, чтобы он не осознал, что сказал слишком много. Минуты шли, словно падали капли из крана — кап-кап-кап, и сосредоточиваться на этих вопросах становилось все труднее и труднее, они тонули в заволакивавшем разум тумане. Откуда-то шло тихое гудение, почти неразличимое, но все же раньше, когда она входила в комнату, его определенно здесь не было. Когда она вошла в комнату… сколько же прошло времени? Почему никто не пришел? Нужно спросить об этом женщину за стойкой.

Тэрин встала и с удивлением осознала, что едва удерживает равновесие, будто ее кости превратились в желе. Она не подошла, а скорее упала к двери, уже понимая на периферии гаснущего сознания, что беспокоилась не напрасно. Ощутив холод дверной ручки под своей вспотевшей ладонью, она лишилась последних иллюзий.

— Заперто, — пробормотала она на родном кантонском, — Как интересно.

* * *

Темнота.

И сразу же — свет. В вышине раскинулось голубое небо, ветерок холодил кожу, совсем как в те далекие весенние деньки, когда она могла лежать в мягкой траве и ни о чем не думать.

Она изо всех сил цеплялась за это ощущение покоя, пока на поверхность не всплыла какая-то мысль. А потом она вспомнила одну простую истину. На Либерталии никогда не росла трава — имелся лишь переработанный искуственный дерн, вывезенный с бейсбольных стадионов Японии.

Она лежала на операционном столе в одном нижнем белье. По телу пробежала дрожь. Это оказалось даже хуже, чем если бы ее раздели совсем. Дойдя почти до конца, они (кем бы они ни оказались) продемонстрировали свою власть над ее беспомощным телом. По крайней мере, сейчас комната пустовала, и далее если кто-то и наблюдал за ней через камеры, им потребуется несколько секунд, чтобы войти. И эти несколько секунд — в ее полном распоряжении. Трижды моргнув, она с об-легчением увидела настроечную таблицу — значит, контактные линзы остались с ней. Тюремщики забрали не все.

— Как интересно, — сказала она, вставая. Стены оказались серыми, гладкими и круглыми. Вдоль них на равном расстоянии друг от друга стояли застекленные шкафы. Комната больше напоминала операционную, чем обычный смотровой кабинет. В любом из шкафов вполне могла поместиться ее одежда, поэтому Тэрин, надеясь на чудо, принялась обыскивать их один за другим. В одном из ящиков она нашла скальпель — абсолютно бесполезный против настоящего оружия, но все же лучше, чем ничего. Крепко вцепившись в него, она продолжила поиски.

Но прежде чем ей удалось добраться до следующего шкафа, в замке раздался щелчок поворачивающегося ключа. Тэрин бросилась к стене и встала так, чтобы оказаться за дверью, когда та откроется. Скальпель наверняка выскользнул бы у нее из руки, если бы не ребристая рукоятка, и в этот момент ей показалось, что она никогда еще не держала в руках такого большого и острого клинка. Может, изящные мечи и прощали людям ошибки, но скальпели требовали холодного ума и высокой точности. Тэрин поводила глазами влево, вправо, затем снова влево — и контактные линзы начали запись.

Вопреки ожиданиям, вошел не головорез и не охранник. Люди таких профессий не носят шпилек, цоканье которых наполнило комнату. Женщина, поглощенная чтением записей в пожелтевшем от времени старом планшете, выглядела довольно худой, и Тэрин решила, что сможет при необходимости легко справиться с ней — если только та не окажется миниатюрным терминатором. Пока что ситуация и без того выглядела довольно деликатной, и не стоило без нужды усложнять ее еще больше. Дождавшись, пока закроется дверь, Тэрин заперла ее на замок и обратилась к женщине, пока та не ушла далеко:

— Простите, у меня тут небольшое затруднение. Скажите, кто вы такая и что я здесь делаю?