Читаем «Если», 2015 № 02 полностью

— Чего тут понимать? Ограбят транспорт и скинут продукты по дешевке в то же «Измайлово» на склады. Они уже такое проделывали — не слыхала разве? Директора и службу снабжения «Пресни» судили…

— Давайте вернемся! — взмолилась Наташа.

— Еще чего! Нам нужно догнать и вернуть старого маразматика. Пока он еще сопит и плюется!

Снегоход мародеров приблизился, из окошка затемненной кабины вылезла рука в огромной рукавице с толстым стволом десантного револьвера.

— Пугает, — сказал Иван Леонидович. — Ну, и нам есть чем испугать… Держись, говорят тебе!

Держа руль левой рукой, правой он достал из-под сиденья блестящую трубку с кнопками и, резко распахнув дверцу, направил ее в окно совсем поравнявшегося с «Умкой» снегохода — а что произошло потом, Наташа не поняла. Выстрела она не услышала — но что-то же Иван Леонидович сделал? «Умка» резво рванул вперед, а темный снегоход повело куда-то вправо, по дуге, и он на неплохой скорости врезался в сугроб у стены старого, сталинской еще постройки дома.

— Иван Леонидович, что это было?

— Двухфазный патрон. Сперва — слезоточивый газ, потом — термоточка. Этот снегоход встретил печальную кончину… Вперед!

— А люди…

— Они успеют выскочить.

— Но там снег, сугробы, они просто утонут в снегу!

— Предпочитаешь утонуть вместо них?

«Умка» понесся дальше, нырнул между домами, вылетел на улицу и тут уж, задрав вверх лыжи, показал, на что способен.

— Мародеры не боятся холода, — сказал Иван Леонидович, — Старые дома на сигнализации, но они научились отключать датчики, да и сигнализация уже дохлая…

— Мертвый город… — прошептала Наташа; она знала, что люди покинули Старую Москву, но не подозревала, что безупречная белизна пустых улиц вызовет такую острую жалость, — Что это за площадь?

— Не площадь — железнодорожная развязка. Тут планировали разобрать рельсы и построить что-то эпохальное. Не успели. Мы приближаемся к старым вокзалам — Ярославскому, Казанскому, Петербуржскому…

— Железнодорожная развязка?

— Ты никогда не видела поезд?

— Никогда.

— По-моему, ты уже не рада, что увязалась за мной.

Наташа промолчала. Она увидела белый зимний мир — тот, что наверху, она вдохнула свежий живой воздух, но радости не получилось. Теперь у нее была ее собственная картинка — но не возникло желания перенести ее на экран большого, как у профессиональных дизайнеров, планшета. Не стоило ради мертвого мира рваться на волю из «Сокольников»… Осталось только желание поймать Мишкиного деда и доставить его к врачам. Если только еще не поздно.

— Сейчас начнутся узкие улицы. Ты была в самой Старой Москве? Летом?

— Нет.

До самого Кремля они молчали. А там опять напоролись на мародеров. Точнее — услышали их совсем близко.

Мародеры перекликались — подавали друг другу пронзительные сигналы, тембр звука был хуже зубной боли.

— Разве Кремль не охраняют? — спросила Наташа.

— Все ценное оттуда вывезли, а охрана автоматизированная. Кто-то, конечно, сидит в подземельях — под Кремлем целое подземное логово, старые ходы, еще при Иване Грозном их нарыли… К воротам лучше не соваться. Сейчас смотри внимательно — где-то тут должен быть этот старый хрен. Как он гениально заморочил мне голову! Детка, берегись бывших учителей — манипуляторы высшего класса… А этот вообще гениален!

Наташа удивилась — Мишка ничего не рассказывал о дедовой гениальности.

— Он или у Кремля, или носится по Тверской, или вообще катается с горок в Китай-городе, у Ивановского монастыря. С него станется! Ты не представляешь, что это за человек! Он приходил к нам смотреть на Солнце… Ага, так я и знал!.

Снегоход выкатил на Красную площадь. Слева из сугроба торчали разноцветные купола Василия Блаженного, справа — красные башенки Исторического музея. А впереди — кремлевские башни, чьи силуэты знали даже затворники подземных корпусов.

На площади шла опасная игра — мародеры на четырех снегоходах гоняли, пытаясь повалить, пятый — и он чудом от них уворачивался.

Оказалось, у «Умки» есть встроенная сирена — вроде тех, какими снабжают маяки-ревуны. С диким воем «Умка» понесся по Красной площади, ударил сбоку мародерский снегоход, опрокинул его, стремительно развернулся, встал на дыбы — и всем немалым весом рухнул на длинные лыжи другого, прямо у него под носом. Наташа решила, что сейчас обе машины развалятся на кусочки, но у кабины «Умки» всего лишь пошло трещинами.

— Арамчик, уходи! Уходи, Арамчик! — орал Иван Леонидович. Он уже разворачивался для новой атаки.

Над Красной площадью стоял вой и визг, как будто вылезли из глуби веков и подрались хищные тиранозавры и аллозавры.

Два мародерских снегохода притормозили. Теперь им угрожал справедливый бой — двое против двоих. Из опрокинутой машины вылез человек, закричал, призывая на помощь, но мародеры не спешили рисковать собой — кто его знает, какие подарочки может преподнести этот синий снегоход.

Наташа была в ужасе и в восторге.