Читаем «Если», 2009 № 12 полностью

— Будь я проклят, если готовился к такому, – пробурчал Бьорн. Огрин метнул в его сторону свирепый взгляд.

— Осьминоги, муравьи или бесплотные шары плазмы в качестве разумных обитателей понравились бы вам больше?

— Да, – жестко ответил физик. – Их можно понять и изучить. А как прикажете воспринимать светящуюся крылатую девушку размером с пачку сигарет? Выходит, в объем не больше наперстка можно вместить такой же мозг, как у меня? При полете местные феи за час расходуют гораздо больше энергии, чем содержится в тонне нектара! Я не разбираюсь в генетике, но хорошо знаком с законами физики!

Хельга фыркнула.

— Магия, дорогой Бьорн, законам физики не подчиняется…

— Хватит! – Огрин обрушил ладонь на стоп. – Мы должны принять решение! Как я уже сказал, отныне действуем только по инструкции. Это приказ. Удаляться от корабля за пределы прямой видимости, даже группами, – запрещено. Самостоятельно вступать в контакт с аборигенами – запрещено. Носить любое оружие, кроме парализующего, – запрещено! Советую перечитать разделы устава, посвященные контакту с разумной жизнью.

Он встал на ноги.

— Каждый из вас должен провести совещание с членами своего отдела и передать новые директивы. Впредь, пока обстановка не станет более понятной, я ввожу на борту состояние тревоги шестого класса. Яускас, вы назначаетесь ответственным за все контакты с аборигенами; соберите группу из пяти-шести специалистов и подготовьте их.

— Почему я?! – всполошился биолог.

— Потому что вы ученый и привыкли видеть за обликом суть, – спокойно ответил капитан. – Вам будет нетрудно одолеть тиэррай.

Глава 2

От раскаленной на солнце обшивки тянуло жаром. Звездолет стоял у самой кромки могучего леса, на высоком берегу, резко обрывавшемся в океан, который простирался вдаль насколько хватало глаз. Предварительная съемка с орбиты показала: остров, где Огрин решил совершить посадку, почти необитаем, и риск повредить деревни аборигенов здесь минимален. Никто не ожидал, что местные жители почти мгновенно обнаружат гостей.

Огрин стоял в десяти метрах от корабля, среди деревьев, вдыхал запах свежей травы и чувствовал – всей душой, – что он дома, на Земле. Сходство было поразительным. Буквально в каждой еловой иголке, в каждой травинке узнавались родные формы. Яускас прав, смешно полагать, что это случайность.

Чем глубже люди изучали планету, тем яснее понимали: Дуагея была раем. Досконально проработанной, выверенной в мелочах утопией, способной подарить столетия счастливой, интересной и при этом безопасной жизни любому своему обитателю. Утопией настолько идеальной, что все подсознательно ощущали ее неестественность.

«Что же мы за существа такие?» – думал капитан, стоя по колено в изумрудной траве. – «Вот он, рай – мечта во плоти! Чего же нам неймется, почему не верим?»

— Наверное, память мешает, – очень серьезно ответил молодой женский голос сзади.

Капитан не вздрогнул; опасных встреч в этом мире не ожидалось. Спокойно обернувшись, он с силой втянул воздух, чувствуя, как сердце начинает судорожно колотиться. В паре шагов от человека, в тени разлапистой ели, на траве лежал дракон.

Он вовсе не казался огромным – скорее, изящным. Обычно, думая о драконах, каждый мысленно представляет некоего «зверя», но это существо сразу вызывало мысли о птицах. Грациозный и хрупкий на вид, начисто лишенный массивности, присущей крупным животным, лазурно-белый дракон чем-то напоминал лебедя.

Его чешуя поражала; белые и лазурные чешуйки образовывали сложные узоры, бежали двумя сверкающими полосами вдоль шеи, растекаясь по груди, будто поток ртути, переплетаясь на боках, за крыльями, до самого хвоста. Лазурные чешуйки отражали свет, как маленькие зеркальца, а белые совсем не блестели, в результате узор чешуи создавал фантастическое впечатление, будто совершенно белый дракон облачился в зеркальную облегающую кольчугу из полированного металла. Самой удивительной во внешности крылатого создания была грива – гладкая, длинная, перламутровая, цвета слоновой кости, очень похожая на волшебные волосы Ичиваки. Кроме того, волосы тянулись еще и вдоль задней стороны лап, словно бахрома, и тонкой лазурной полоской ниспадали по шее, от подбородка до груди, где разветвлялись, повторяя узор чешуи.

Огрин с трудом взял себя в руки и перевел дыхание. Дракон – или драконица, если, конечно, голос мог что-то значить – молча ждал, пока пораженный человек его разглядывал.

— З-з… здравствуйте, – сумел наконец выдавить капитан. – Я Огрин, предводитель… пришельцев. Мы гости вашего мира… – он запнулся, – но вы, наверное, уже знаете?

— Знаю, – отозвался дракон. В его янтарных глазах на миг скользнула веселая искорка. – Вы хотите узнать мое имя. Его трудно произнести; наша гортань крупнее, диапазон значительно смешен в сторону инфразвука.

От неожиданности Огрин моргнул.

— Инфразвук? – он облизнул губы.