Что ж, читательская аудитория отреагировала здраво: да, мы верим, что до смерти фантастике еще далеко; да, когда это произойдет, может, и будет много хорошей аналитики, но… лучше пусть будет много хороших романов. Зато если соединить две половинки одного вопроса, то получится 17%. Солидная цифра. И она внушает некоторый оптимизм – как по поводу того, что с «боллитрой» не все потеряно, так и по поводу того, что фантастике рано выкликать последний срок.

Как действующий критик я искренне порадовался другой цифре: среди опрошенных нашлось всего 12% тех, кому критика не нужна, тех, кто равнодушен к моему ремеслу. Нужны им аннотации? Некогда заморачиваться на что-то чуть более сложное? Понимаем. Кому поп, кому попадья, а кому и свиной хрящик. Критики, пожалуй, обойдутся остальными 88 с лишним процентами – то есть теми, кто к их работе способен проявить интерес.

Зато обнаружилось 17% тех, кто скептически относится и к нашей фантастике, и к нашей критике, – цифра, которая никого не приведет в восторг. Самая мрачная, пожалуй, цифра изо всех. Автор этих строк далек от того, чтобы объявить этих людей сплошь мизантропами или – упаси Господь! – предателями континента фантастики. Когда такая уйма народа говорит: «Тщательнее надо работать, ребята!», – обращаясь и к фантастам, и к тем, кто пишет об их текстах, самая адекватная реакция – и впрямь задуматься о том, как работать тщательнее…

Но гораздо серьезнее замечание, согласно которому у критиков нет школы, поскольку они представляют собой продукт варения фэндома в собственном соку. Я и сам когда-то писал об этом в статье «Ёрш мохито ин-корпорэйтед». И Дивов писал. И Пузий писал. Да, у большинства наших критиков нет школы. Да, многие в лучшем случае обладают начитанностью и бойким пером, но лишены аналитических способностей, а в худшем – просто берутся не за свое дело.

Да, значительная их часть опутана «корпоративными интересами» и личными привязанностями по рукам и ногам. Того не обидеть, потому что водку вместе пили, того – потому что идейно близок, а ту – потому что женщина красивая…

Что, неправда? Да правда, правда… Это действительные хвори цеха критиков, это самые страшные его язвы на сегодняшний день. И читатель их прекрасно видит, а пресытившись оным зрелищем, начинает тыкать провинившихся носом в «узоры на ковре». Шкодничаете? Так понюхайте свои шкоды!

Конечно, среди фант-критиков есть Галина, Назаренко, Ройфе, Харитонов, В.Березин, С.Алексеев и еще несколько хорошо образованных, филологически подкованных персон, способных профессионально разобрать текст хоть в НФ-журналах, хоть в литературных «толстяках». Зато сколько людей случайных! Сколько откровенной халтуры! И очень трудно шагнуть выше, оттолкнувшись от нынешнего уровня, поскольку нет ни постоянно действующих семинаров, клубов, мастер-классов для критиков, ни специализированных изданий.

Ровно столько же читателей – 27% – жанровой критикой довольны. Конечно, значительная часть тех, кто принял участие в опросе, руководствовалась соображениями патриотическими. Проклятая «боллитра» не пройдет! Ей заслон поставлен прочный! Ее встретит броневой ударный батальон наших доблестных критиков! Но, надо полагать, проголосовало подобным же образом и немалое количество здравомыслящих людей. Тех, кто читает и мейнстримовские журналы, и журналы фантастического профиля, тех, кто может сравнивать критические материалы из обоих источников. Их поддержка дорогого стоит. Товарищ Сухов посмотрел на жен Абдуллы и, сохраняя верность далекой любимой, со вздохом изрек: «А ведь и вы не так уж плохи…». И, наверное, это более адекватная формулировка, чем та, что прозвучала в самом вопросе.

Действительно, каждый год появляются несколько приличных статей, хорошая фантасто-ведческая книжка, пара дюжин сильных рецензий. Есть на чем взгляду остановиться. Другое дело, что мало всего этого. Есть, но мало. Что ж, доверие тех, кто решил ободрить критиков от фантастики, можно перечислить на счет критического цеха… как аванс.

Дмитрий ВОЛОДИХИН

Вл. ГАКОВ. ВОЗВРАЩЕНИЕ КОСМИЧЕСКОГО РОБИНЗОНА

Как правило, ученые, приходя в фантастику, переносят в творчество и свои профессиональные навыки. Но бывают и редкие исключения. Например, Франсис Карсак – ученый-геолог, он всю жизнь писал истории о покорении космических глубин. После Жюля Верна этот писатель был, пожалуй, самым горячо любимым французским фантастом. В этом месяце Франсису Карсаку исполнилось бы 90 лет.

История переводов зарубежной НФ у нас в стране сама по себе фантастична донельзя и, право, стоит любого из уже переведенных «зубодробительных» боевиков. Кто и когда напишет ее – эту парадоксальную, разумом принципиально не постигаемую и совершенно непредсказуемую хронику десятилетиями создававшейся системы «ложного зрения», с помощью которой российские читатели смотрели на литературу малознакомого Зазеркалья?