Читаем «Если», 2009 № 10 полностью

Его все еще трясло: он не мог понять, от холода или предчувствия. Где-то снова хлопнула дверь, прошел по коридору кто-то тяжелый, сонный. Руслан выбрался из комнаты-склада и пошел, ведя рукой по стене, ему вдруг захотелось оказаться рядом с людьми.

В четверть накала горели лампы под потолком. За дверью женского санузла светилось ярко, весело. Щелкнула ручка, на линолеум упала полоска света. В коридор вышла девочка лет двенадцати, в домашнем махровом халате поверх пижамы. Руслан остановился – его поразил этот халат посреди казенной обстановки.

– Ты чего? – спросила она с опаской.

– Ничего. – Он отступил, чтобы ее не пугать. – Просто иду.

– У тебя губы синие, – сказала она, присмотревшись. – Ты замерз?

– Нет.

– У меня брат похож на тебя. – Она потерла нос указательным пальцем. – Был. Или есть. В карантине. У него губы синие, когда он мерзнет.

– Я уже согрелся, – соврал Руслан.

– Холодно, – она поежилась. – Идем к нам в комнату. Там тепло.

– Нельзя, – пробормотал он.

– Почему? Идем…

И она уверенно пошла по коридору. Он, поколебавшись, последовал за ней. Она была очень наивна для своих лет. Совершенно домашняя, какая-то нездешняя девочка. Глупая. А может, немножко святая. Надо быть святой, чтобы разгуливать вот так спокойно по этому корпусу, где существует Джек.

Руслан вдруг подумал, что огромное мужество заключается в этом ее халате, и пижаме, и готовности быть такой, как обычно, посреди сиротского быта, куда ее ни с того ни с сего забросила судьба. Посреди того, что творится с человечеством. Быть собой в спокойной уверенности, что если мир можно обустроить в отдельно взятой комнате, то и в глобальных масштабах все как-нибудь образуется.

– Только тихо. Все спят.

Она уверенно пригласила его внутрь. Как дома, наверное, позвала бы к себе в комнату – посмотреть книжки, или альбомы, или еще что-то. Руслан вошел, не смея отказаться. Комната была типовая, такая же, как у парней, и на пяти кроватях спали, натянув одеяла до ушей, неразличимые в темноте девчонки. Шестая койка пустовала.

Здесь было тепло, даже душно. Гораздо теплее, чем в коридоре, и несравнимо теплее, чем в комнате-складе. Щели в раме были забиты тряпками и заклеены газетными полосками.

Девочка указала ему на стул. Руслан сел, зажав холодные ладони между коленей. Девочка опустилась на кровать, и сетка скрипнула.

– Что-то случилось? – спросила она еле слышно. Он подумал. Потом кивнул:

– Мы, наверное, уедем отсюда.

– Мы же только приехали!

– Кажется, – он заколебался, на этот раз не желая пугать ее, – кажется, кто-то из старших видел… здесь, за перевалом…

Он замолчал.

– Кого? – она явно не хотела сама додумывать худшее.

– Мертвяков, – признался Руслан.

– Не может быть, – она судорожно сжала край одеяла. – Здесь же никого не было… Только здоровые…

– Значит, кто-то был. Или пришел. Или приехал. Короче, их видели. А поскольку перевал вот-вот закроется, то…

Она поднесла ладонь к губам. Кто-то из спящих застонал и повернулся во сне.

– Но мы успеем, – сказал он, чтобы ее успокоить.

– Мы попадем в карантин, – сказала она безнадежно.

– Не обязательно. Но если мы останемся здесь, то наверняка попадем в карантин, само это место станет карантином, да и вообще…

– Я бы ни за что не осталась здесь с мертвяками, – ее передернуло.

Корпус понемногу наполнялся звуками. Где-то текла вода в жестяной поддон. На кухне включилась газовая колонка. Все чаще хлопали двери.

– Как тебя зовут?

– Зоя.

– Ты поаккуратнее с парнями. Здесь есть такие, что…

– Я знаю, – сказала она просто. – Думаешь, я не разбираюсь в людях?

– Не разбираешься, – сказал он грустно. Она упрямо помотала головой:

– Разбираюсь… Ты, например…

Она не успела закончить фразу. В коридоре чихнул и затрещал динамик.

– Подъем! – рявкнул бессонный злой голос. – Подъем, всем вставать! В программе произошли изменения, мы уезжаем!

* * *

В столовой всем выдали сухой паек: пачку печенья, сырок и пару вареных яиц. Яйца, по-видимому, сварили еще вчера – они были холодными и тяжелыми, как булыжники.

Водители разогревали двигатели автобусов. Было еще темно, выхлопные хвосты сизо мотались в свете фонарей.

– В каждый автобус – по ящику воды! Сопровождающие групп, возьмите воду и стаканы!

Руслан зашел в свою комнату за рюкзаком и испытал минутное удовольствие от того, что эта палата, эта кровать, залитая мочой, и эти соседи больше не будут портить ему жизнь. Ни Джеку, ни Пистону не было до него дела – они висели на подоконнике, высматривая что-то в медленно сереющем мраке.

– Я вроде видел, – неуверенно сказал Хрустик. Джек тяжело глянул на него. Хрустик проглотил язык.

– Если ветер с той стороны, то может лихорадку принести, – пробормотал Пистон. – По ветру.

– До ветру! – зло рявкнул Джек. – Кретины косорукие, не могли выжечь пару мертвяков…

– Может, их не пара, – сказал Пистон. – Мы не знаем. Может, их пара десятков. Там вроде старая турбаза, ну, что от нее осталось…

Джек плюнул на пол.

– Уматываем отсюда, – сказал сквозь зубы. – Полгода сидеть взаперти с мертвяками… нафиг!