– Городские власти могли бы назначить стипендии для особо одаренных, – быстро заговорил наставник. – Никаких изъятий, она остается в семье в случае изменения статуса города.

– То есть управа дает деньги на стипендии? – поинтересовался я. Интересный расклад. Девочки хватились на днях, а чтобы попасть к нужному человеку, не самому большому, на прием, надо за неделю записываться и ждать, когда тебе придет по кому извещение о дне и часе. Даже серьезным хозяевам крупных предприятий доводилось ждать – серьезных много, баланс держать надо, а раз не сумел решить вопрос в неформальной обстановке, то терпи.

– Пока еще нет, – честно ответил наставник. – Но господин директор готовит список стипендиатов, и завтра с утра…

– Завтра среда, никого не принимают.

– Его примут, – вздохнул наставник. – У него связи.

– Директор такой молодой, – сказал Ашотик. – Ему хоть двадцать пять есть?

– Не знаю. Не интересовался, – сухо ответил наставник.

– Мне доводилось слышать, – задумчиво продолжал Ашотик, – о молодых сотрудниках одного фонда. Тех, кто проштрафился, направляют в свободные города. Начать послужной список с нуля. Второй шанс. Он, случайно, не из СД?

Я вздрогнул. Воспоминания о работниках фонда «Счастливое детство» не из приятных. Во время распределений именно они принимали решение, с кем и где тебе жить, с их лиц никогда не сходили идиотские улыбки. Похожие на кукол с насмерть отштампованным выражением лица, они пугали своим холодным добродушием.

– Хорошо, – прервал молчание дядя Костя. – Если со стипендиями дело выйдет, все будет нормально. Просим прощения за грубость обращения. Я провожу вас. Машину вызвать?

Наставник выдохнул, явно с большим облегчением, и поднялся.

– Спасибо, моя тут недалеко. Насчет Петровых все же…

– Обязательно скажем, чтобы к вам зашли, – кивнул Ашотик.

Дед провел наставника сквозь блок, послышались голоса у внешней ограды, быстрые шаги по бетонке, и вскоре загудел мотор. Вот сейчас самое время Серегу отозвать в сторонку и поговорить, когда соседи разойдутся. Но никто не двинулся с места.

Вернулся дядя Костя, сел напротив Ашотика.

– Ну, что скажешь? Списки, да. Понял?

– Вот и я подумал: с этого обычно начинается, – мрачно сказал Ашотик. – Теперь в покое не оставят.

– Ладно, бог дал день, бог даст и пищу. Петровы у родни гостят, завтра обещали вернуться. Узнаем, что к чему. Пошли домой, – обратился он к сыну, – тут надо мозгами пошевелить. Всем спокойной ночи!

С тем и разошлись. Поговорить с Серегой опять не удалось. А Петровы так и не появились.

7.

До конца дневной смены оставалось еще много времени, впрочем, и дел хватало: погода шла по графику прогноза, с небольшим отставанием, осталась неделя до веселых денечков. Проверил давление в баллоне вопилки, впрыснул немного смазки в подшипники ручной сирены, выставил в аппаратуре режим самопроверки на каждые полчаса. Прикинул: самому подергать рычаги поворотного механизма на крыше или поручить Сереге, тут он сам и пришел, да не один, а с дядей Костей.

– Что так рано? – удивился я.

– Поговорить надо, – сказал дядя Костя. – О жизни нашей непростой.

Он присел на выступ, а Серега вытащил свой лежак и подвинул ко мне.

– Ты парень молодой, – начал старик. – Друзей-знакомых много…

– Дядя Костя, – перебил я, – давай без титров.

– Давай, – согласился он. – Короче, нет ли у тебя выхода на какого-нибудь надежного проводника?

«Да вы что, сговорились?!» – чуть не сказал я. Оценил юмор ситуации: уговори я Серегу на той неделе, сейчас в помещении метеостанции сидели бы два проводника.

– Уходить надо, – продолжал дядя Костя. – Начали к детям присматриваться, значит, счет на месяцы, а то и на недели пошел. Потеряем статус, тут же охотники появятся, потом и юпы, понял? От охотников еще отобьемся, а вот… – Он покачал головой.

– Не понимаю. Дети большие, кто их отберет?

– Не понимаешь, потому что своих нет, – сердито сказал дядя Костя. – До шестнадцати лет могут любого запросто. Из вредности, за недолжное воспитание и все такое… Запишут долг за упущенную выгоду, будешь всю жизнь отрабатывать.

– Да ладно ворчать, – вмешался Серега. – Давай по делу.

Но по делу опять не удалось, словно тот, кто распоряжается событиями, решил немного поиграть со мной. В коридоре громко чпокнул лифт, и тут же к нам без стука ввалился майор дядя Миша Гибсон.

– Какие люди! – сказал он. – Вы-то мне и нужны.

С этими словами он плотно прикрыл нашу дверь и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на лежак, прислонился к стойке с аппаратурой и закрыл глаза. Вид у него был несколько помятый, пуговицы расстегнуты, под курткой выпирала рубчатка легкой брони. Седые волосы торчали во все стороны, фуражку он явно забыл в кабинете или там, где нужна броня.

– Нашлась пропавшая девочка? – спросил он расслабленным голосом. – Или ее родители умнее всех вас оказались и уже гуляют по Норильску?

Мысли у меня пошли одновременно разными путями, но сошлись в одну точку. Судя по окаменевшим лицам Сереги и дяди Кости, их подозрения оказались неподалеку. Дядя Костя как-то хищно повел зрачками из стороны в сторону. В поисках молотка, что ли?