Читаем «Если», 2009 № 06 полностью

— Да, — вздохнул он, угрюмо разглядывая волновую картину. — Мы могли бы узнать у них столь многое… если бы только знали язык.

Колин покачал головой:

— Но мне интереснее было бы познакомиться с их философией.

Бинг чуть улыбнулся:

— С их верой в Бога?

— Почему бы и нет? — встопорщил колючки Колин. — Это важный вопрос.

— Не думаю, — возразила Катя.

— Присоединяюсь, — заметил Бинг.

— Что? — Колин едва не просверлил Бинга взглядом. Такой большой, а ведет себя, будто малое дитя. И вообще, все они, физики, напоминают детей. — Как можно говорить такое? Это вообще вопрос вопросов.

— Но только не для тебя, насколько я могу судить, — парировал Бинг. — Тебе ответ известен заранее.

Комментарий этот угодил в цель. Колин никогда не мог изгнать из своей души тень сомнения. Потеряв еще мальчишкой мать, он не мог примириться с тем, что это воля Господня. Бог просто не мог совершить столь низкий поступок. Колин вспомнил больничную палату, легкое гудение монитора кардиографа… и те чувства, которые он ощутил, когда гудение это прекратилось. Сокрушительную утрату… И эта тишина… Его бросило в пот.

— Куда более важен другой вопрос, — продолжала Катя, сочувственно глядя на Колина, — где наша еда?

Она бодро улыбнулась, и Колин понял, что Катя пытается развеять его настроение, прогнать замеченную ею боль… Катя помахала наконец показавшейся официантке.

— А вот и ответ. То есть наш ужин.

Колин тоже улыбнулся. Хороший человек эта Катя.

— Мне этот ответ не кажется важным, — заявил Бинг, когда официантка поставила перед ним блюдо с жарким и чизбургером. — Потому что я не могу поверить в такого бога, который настолько мелочен, что способен отправить в ад человека только за то, что парень не верит в него.

Официантка бросила на него удивленный взгляд и принялась торопливо расставлять тарелки.

Подцепив на вилку дольку картофеля-фри, Бинг указал ею в сторону Колина:

— И разве не более честно вести себя на этом свете хорошо потому, что так и следует поступать, чем делать это из опасения оказаться зажаренным после смерти?

— Вера заключается не в этом, — проговорил Колин голосом более громким, чем ему хотелось бы. — Бог… Бог — это путеводная звезда для всего мира.

Официантка поспешно удалилась.

— Дорогой Господь Бог, если ты существуешь, — проговорила Катя с искренним удовольствием, — спасибо Тебе за пищу, — она взяла в руку вилку, — и спасибо за этот ресторан.

Колин заставил себя улыбнуться, но душа его пылала: атеизм Бинга казался ему таким легкомысленным, таким ненужным, обусловленным образованием, традиционным представлением физика о Вселенной. Колин не мог не ощущать себя высшим существом, ведь вера его подкреплялась постоянными усилиями, постоянными вопросами.

Косо взглянув на беззаботно болтавших коллег, Колин ткнул в их сторону вилкой:

— Ребята, вы представляетесь мне более чуждыми, чем наши зелененькие человечки.

Катя, подняв брови, обернулась к Бингу.

— Кажется, меня только что оскорбили, — с деланным страданием объявила она.

— Отнюдь, Катя, — непринужденно бросил Бинг. — Не сомневаюсь, что в устах нашего друга это был комплимент. Во всяком случае, я воспринимаю его слова именно так.

Колин сдался, он был не в силах сдержать смех.

— Они безнадежны! — прошептал он себе под нос.

* * *

Откинувшись назад, Невил отпил английского чаю из бумажного стаканчика.

— Мне показали знаки умножения и деления, а также научили десятичным дробям, — проговорил он усталым голосом. — Или лучше будет называть их тринадцатеричными?

Он сделал новый глоток.

— Пока за пределы начал арифметики мы не выходили. А я-то ожидал чего-то более… ну, более неземного.

— И где мы находимся теперь? — спросил Бинг.

Невил кивнул в сторону монитора.

— Смотри сам.

Последняя строчка на экране гласила:

задержка вуф 100

— Число 100 тринадцатеричной системы в десятичной системе равно 169, — сообщил Невил. — Нас ждет пауза почти на сорок пять минут.

— Интересно, почему? — спросил Бинг.

— Скоро узнаем. — Невил поглядел на часы в правом нижнем углу монитора. — Примерно через десять минут.

— Может быть, они по-другому воспринимают время, — предположила Катя. — Или, может быть, они тратят на размышления больше времени, чем мы.

— Интересная мысль, — отметил Невил.

Через десять минут шелест в динамике нарушила целая последовательность всплесков. На мониторе появилась следующая картина: