Читаем «Если», 2008 № 07 полностью

—   Я желаю тебя на совете давать показания и развинять меня от содеянного Роем, – прострекотал щелкун. Похоже, он и не заметил, что я беззвучно произнес то же самое в унисон с его синтеголосом. Я уже раз сто слышал эти слова, от сотни точно таких же омерзительных тварей.

Я посмотрел туда, где между третьей и четвертой парой ног нижний сегмент грудных пластин щелкуна переходил в хвостовой плавник. У всех щелкунов, вышедших из стадии личинки, на хвостовом гребне имеется ряд костяных наростов, вроде пуговичек-погремков на хвосте у гремучей змеи. Взглянув на седалищную кость нынешнего щелкуна, я насчитал восемь наростов.

– Ты сбрасывал свой экзоскелет по меньшей мере восемь раз, так что во времена Роя ты был уже взрослым, – сказал я своему посетителю. – С какой стати я должен помогать тебе получить прощение за просто так?

– Рой распался, – прострекотал он. – Рой умер.

– Ты был частью Роя, – сказал я. – Ты был частью этого вонючего Роя, когда он меня зондировал. – Я выставил вперед изувеченную правую руку, продемонстрировав свои синкопированные пальцы. – Это со мной сделал ты.

Щелкун отшатнулся, уворачиваясь от моей ладони. Я только теперь заметил наполовину зарубцевавшуюся отметину на верхней кромке панциря. Панцири щелкунов в основном состоят из рогового вещества; если сделать глубокий надрез на годовалом экзоскелете, через год он все еще будет слегка заметен.

– У тебя есть ранговая метка, – сказал я щелкуну, указывая на шрам. – Когда начался Рой, ты был не каким-нибудь там мальчиком на побегушках. У тебя был ранг, черт подери! У тебя была власть!

Щелкун замотал головой в знак отрицания. То ли эти ублюдки позаимствовали этот жест у одного из мозговзломанных людей, то ли он развился в обоих наших видах параллельно.

—  Я был в Рое, но не был им, – прощелкал он. – Я был вынужден подчиняться законам Роя, но не соглашался с ними.

—  Докажи, – потребовал я, зная, что он сейчас скажет, почти дословно.

—  Я помог тебе там, в камере.

—  Хрена с два! Ты не тот, кто помог мне.

—  Я тот, – проклацал он. – Теперь я пожалуйста прошу тебе дать показания следственному совету, очистить меня от Рой-преступлений.

—  Я помню камеру, – сказал я, стараясь не вспоминать. – Ты не тот щелкун, который мне помог.

—  Я тот, – повторил он. – Тебя принесли ко мне, мокрого после бака. Мои со-ройники приготовили тебя к зондированию. Я включил зонд. Ты и я были в камере одни.

—  Ты никогда не был один, гад! – Я в сердцах плюнул, целясь так, чтобы чуть-чуть не достать до грудной пластины, но забыл сделать поправку на низкую гравитацию. – Никогда! Весь ваш долбаный Рой сидел у тебя в башке и пялился на меня!

Вот вам загадка: десять ног, а намеков не понимает – кто это? Синтеголос щелкуна продолжал гнуть свою линию:

—  Мне приказали прозондировать твои сексуальные воспоминания. Но я воспротивился Рою. Я дал тебе запрещенную еду, а потом…

—  Я в курсе, что там произошло. Я там был.

—  Был я тоже.

—  Ты не тот щелкун, который помог мне, – настаивал я. – Плевать, что ты можешь описать каждую наносекунду из того, что эти подонки со мной сделали. Это ничего не доказывает. Теперь Рой распался, но ты до сих пор хранишь коллективную память. Ты пересказываешь бэуш-ные воспоминания, которые вытащил из мозга какого-то другого щелкуна. Пока тот, другой щелкун помогал мне, ты смаковал его мысли.

—  Я тот, кто помог тебе, – повторил щелкун в той же самой последовательности стрекота, щелчков и синтезированных слов, что и раньше. Затем он сложил средние лапки на груди.

—  Проваливай, самооплодотворяйся, – сказал я, возвращаясь обратно в купол и запирая шлюз. Подумал еще, что надо бы приказать датчикам, чтобы сообщили, когда щелкун уйдет, но так и не собрался этого сделать.

Я знал: он вернется. Не тот же самый – так другой, точно такой же.

На следующий день

Утром явился очередной щелкун. Ровно в 09:17 я услышал, как он скребется снаружи возле люка. На обзорном экране он выглядел точно так же, как и все его вонючие собратья. Один за другим, и все как один… Мне вдруг вспомнилась речевка, которой мой дед научил меня лет тридцать назад, на Европе, когда я был совсем пацаном. Эту ре-чевку, рассказывал он, ребята кричали на трибунах стадиона «Айб-рокс», когда «Глазго Рейнджере» забивали гол: «Е-ще о-дин, не хуже чем был!»

Мысль о деде заставила меня задуматься о том, сколько воспоминаний потеряно. И сколько стерто. Но мне никогда не забыть того, что щелкуны делали со мной в этом гнусном баке.

Ну а теперь все как обычно: через комлинк я велел щелкуну отойти от шлюза и подождать. Ага, конечно! Щас брошу все дела и побегу встречать щелкуна, который приперся в гости. Ничего, пусть помари-нуется немного, постудит пятки… все восемь. Или десять? Хотя я никогда не видел, чтобы щелкуны использовали верхнюю пару конечностей для передвижения.