Читаем «Если», 2005 № 09 полностью

Таким образом, облачность функционирует как сеть одностороннего действия: электромагнитные волны могут проходить через нее к планете, но задерживаются при их возвращении обратно в космос. Поэтому разведчики могут принимать сообщения с кораблей Компании, однако не способны что-либо передать. Как выяснилось, есть только один способ пробить щит, окружающий планету – луч гамма-лазера, но высокая стоимость эксплуатации ограничивает возможности применения аппарата лишь чрезвычайными ситуациями. Разведчики используют его лишь при обнаружении Двери. Кроме того, гамма-лазер применяется бортовым компьютером для сигнала о том, что разведчик нарушил условия контракта. В остальных случаях разведчик не может поддерживать связь с базой.

До настоящего времени мы знаем эту планету только по картам, которые были составлены выжившими разведчиками. Из них следует, что на Блюейуэй отсутствует всякая логика и целесообразность. В частности, бывали случаи, когда разведчики пересекали один и тот же район, но всякий раз он отличался от того, что было запечатлено на карте.

Сейчас ночь. Приближается время снотворных пилюль. Они мне не нравятся и никогда не нравились. Но мне действительно нужно поспать, а без снотворного ничего не выйдет. Эти типы из Компании – своего рода извращенцы, сукины дети. Сначала они обрабатывают нас химией, чтобы отбить желание спать, а потом снабжают пилюлями на полчаса концентрированных сновидений. Они говорят, что это полезно для нашего психического здоровья. Хотя вполне могли бы оставить наше тело в прежнем виде. Но тогда нам требовалось бы, как минимум, восемь часов сна, что весьма непродуктивно. Компании и так теряют слишком много разведчиков.

Достаю пилюлю из аптечки. Она медленно тает во рту, с отвратительным сладким вкусом, который завершается капелькой горечи. Шоссе расплывается передо мной. Теперь я заложник бортового компа.

Через двадцать минут я просыпаюсь посреди ада, объятого разноцветным пламенем. В кабине невыносимо жарко. Испечься можно. Сотни огоньков загораются и гаснут на панели управления. Комп свихнулся. Что ж, добро пожаловать в клуб самоубийц, электронная рухлядь, – теперь нас двое.

Наконец пламя медленно гаснет, оставаясь позади машины. Новая местность выглядит достаточно безопасной, и я приказываю компу-инвалиду остановиться и оценить ущерб. Через десять тоскливых минут искусственный и неестественно любезный голос сообщает, что ничего серьезного не произошло. Некоторые датчики отказали из-за перегрузки, а в разных местах корпуса турболета от сильного жара потрескалась краска. Но, вырываясь из огненного ада, мы потратили почти половину запасов горючего. Это скверно, хотя могло быть и хуже. Оставшегося топлива хватит на два-три дня. Если за это время мне удастся найти канистру с горючим, то я спасен. Если же нет… Что ж, у меня всегда в запасе есть возможность нажать красную кнопочку. Тогда турболет взмоет стрелой вверх, и за облаками кто-нибудь подберет меня. Но это будет означать, что я расторг свой контракт – со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Об этом лучше не думать. Вообще ни о чем не думать. Жми по Шоссе и молись о горючем.