Читаем «Если», 2005 № 09 полностью

Из всего услышанного в тот вечер больше всего запали в душу два высказывания Аркадия Натановича. Первое (в ответ на долгий спич одного из присутствующих интеллектуалов о прогнозировании будущего): «Да кто вам сказал, что мы прогнозируем будущее? Мы просто описываем мир, в котором сами хотели бы жить. И, соответственно, мир, в котором не пожелали бы жить ни за какие коврижки». И второе, имевшее (как я понял много позже) прямое отношение к первому (разговор крутился вокруг тех же «ХВВ»): «Мир без денег и материальных забот может стать утопией, а может и антиутопией. Страшно, если материальное изобилие свалится в руки тем, кто ничего, кроме как зарабатывать и потреблять, просто хапать, – не умеет, не обучен. А с другой стороны, лично нам с братом претит перспектива, при которой люди навечно обречены только зарабатывать и потреблять. Но как совместить первое и второе – мы не знаем».

На дворе, повторяю, стоял 1965 год. Шлейф от хрущевской «оттепели» еще не успел окончательно растаять, и слово «коммунизм» пока не приобрело бранного оттенка. До подавления «пражской весны» оставалось целых три года. И сколько всего впереди.

За точность приведенных цитат не ручаюсь: прошло сорок лет, целая жизнь. Но суть этих двух высказываний помнил все эти годы, из коих четверть века протекла для меня в личном общении с Аркадием Натановичем. Мысль, не покидающая сорок лет и не утратившая актуальности, согласитесь, это что-то значит.

Эдуард ГЕВОРКЯН:

Много можно вспомнить, много рассказать… Одна история о том, как мы с Володей Покровским во время знаменитого Малеевского семинара выследили Аркадия Натановича, которого Нина Матвеевна Беркова прятала от назойливого внимания условно юных дарований в одном из номеров Дома творчества; о том, как вломились к нему с бутылкой спирта и славно поговорили… Собственно, практически каждая встреча с ним казалась событием особенным, но почему-то часто вертится в памяти один разговор. Это было во времена, когда уже начался мор генсеков, но еще не доносились сверху громовые раскаты перестройки.

Домой к Аркадию Натановичу в тот день мы пришли, кстати, опять с Покровским. АН снял со стопки десятирублевок, лежащих на углу письменного стола, купюру и отправил Володю за коньяком. Пока он ходил, мы немного поругали чинуш, из-за которых ситуация в фантастике плачевна, и ритуально потоптали злодейскую «Молодую гвардию». Потом я увидел на столе «Обитаемый остров», изданный в знаменитой «рамочке», и сказал, что для меня в свое время эта повесть, еще в журнальном варианте, сыграла деструктивную роль: до нее я верил в так называемые объективные законы истории, после – нет, поскольку понял, что нет никаких законов, а есть игра интересов групп людей. Впрочем, добавил я, возможно, в этом и заключается единственный объективный закон истории.

Аркадий Натанович хмыкнул, а потом грустно сказал, что нам, молодым, еще повезло. Мы ведь не знаем, что даже от групп мало что зависит и что за группами могут стоять силы, возможности которых нам неизвестны, интересы, которые нам непонятны, и цели, которые для нас непостижимы. Просто в один прекрасный день все меняется, белое становится черным и наоборот, а нам кажется, что карты наконец открыты. Мы можем гадать и предполагать, кто игроки, но редко кому позволяют увидеть лицо хозяина игорного дома.

И вот теперь, посещая иногда парикмахерскую на проспекте Вернадского, я прохожу мимо казино, затем недалеко от церкви перехожу улицу и, проходя мимо дома, где жил Аркадий Натанович, порой вспоминаю этот разговор. Что он хотел сказать, в те времена я не понял, а сейчас толковать смысл его слов представляется неуместным.

Бела КЛЮЕВА:

В 1960-е годы издательство «Молодая гвардия», где я тогда работала в редакции фантастики, ежегодно командировало бригады своих авторов во главе с одним из редакторов на декаду Молодежной книги – выступать с лекциями по городам и весям Советского Союза. В 1962-м поездку в Казахстан предложили возглавить мне и даже позволили включить в группу кого-нибудь на мое усмотрение. Не раздумывая, я пригласила Аркадия Натановича.