Довольно давний (1991 года) дебют канадца Шона Рассела «Брат Посвященный» – типичный пример использования дальневосточных образов. В его империи довольно искусно и, похоже, умышленно сплетены черты Японии и Китая. Например, название государства – древнекитайское наименование Японии. Имена персонажей явно японские, но сюжет заставляет вспомнить скорее бурную историю Китая. И раз уж речь идет об условном «Китае», то нельзя обойтись и без монахов Шаолиня (как его не называй в произведении) с их боевыми и мистическими дарованиями. Реальный чань-буддизм от магии безгранично далек, но зритель гонконгских боевиков знать этого не обязан.

«Кич!» – скажет кто-то. Но подобное получается почти всякий раз, когда англоязычный писатель (даже специалист) обращается к инородной экзотике. Можно вспомнить малоудачные попытки создания западными фантастами славянской фэнтези. Это ведь на наш, российский взгляд они малоудачны, а тамошними читателями и критиками причисляются к золотому фонду жанра. Вполне грамотная игра Рассела с незнакомыми большей части аудитории образами уже завоевала поклонников. Надо отметить, в конечном счете, что упомянутые штампы созданы не без участия самого Востока, и давно стали фактами современной культуры.

Сергей Алексеев

ИСТОРИЮ НЕ ОСТАНОВИТЬ!

Александр ГРОМОВ. «ФЕОДАЛ». ЭКСМО.

Александр Громов уже своими первыми книгами снискал среди любителей фантастики эпитет «последователь Стругацких» – эпитет одновременно и лестный, и обидный. Лестный – потому что Громов действительно пишет в жанре социальной фантастики с элементами «твердой» НФ, где Стругацкие были и остались признанными мастерами. Обидный – потому что любому состоявшемуся автору, написавшему десятки собственных самобытных произведений, не хочется оставаться в тени. Пусть даже в тени великих.

При этом сам посыл, фантастическая идея в книгах Громова всегда были оригинальны и никоим образом не копировали проблематику книг Стругацких (да и других авторов). «Шаг влево, шаг вправо», несмотря на парафраз названий, никак не соотносится с «Попыткой к бегству» Стругацких, а исследует возможные пути эволюции разума. Отчасти перекликается с этим романом и «Мягкая посадка», где рассмотрен один из самых любопытных вариантов гибели человечества – гибель разума, его затухание у одной части человечества и превращение во что-то новое, непонятное, враждебное у другой. «Год лемминга», продолжая любимую Громовым тему глобальных катастроф, вводит совсем уж неожиданный сюжетный ход – эпидемию самоубийств, охватившую благополучное в целом человечество. «Первый из могикан» преподносит целую серию вводных – это и мир победившего матриархата, и совершаемая усилием воли телепортация, доступная лишь женщинам, и многое другое. Даже в вещах «камерных», вроде «Крыльев черепахи», романа, выдержанного в редком симбиозе герметического детектива и фантастики катастроф, автор исследует не гибель и возрождение цивилизации, а поведение самых обычных людей в условиях катаклизма. (Любопытно, что совсем недавно и Голливуд обратился к этой проблематике, выпустив фильмы «Послезавтра» и «Война миров», где глобальные катастрофы служат лишь фоном для действия главных героев, вовсе не спасающих мир, а пытающихся выжить и защитить своих близких).

Новый роман Громова «Феодал», выросший из хорошо знакомой читателям «Если» повести «Защита и опора»^{10}, написан словно бы в пику тем, кто относится к автору лишь как к последователю Стругацких. В пику, потому что при беглом прочтении он дает две совершенно четкие отсылки к книгам Стругацких. Итак, некая сверхсила (инопланетная цивилизация? нет ответа…) копирует живущих на Земле людей и помещает их в экспериментальный огромный, но все же замкнутый мир («Град обреченный»). Мир этот крайне негостеприимен и опасен, наполнен всевозможными ловушками («Пикник на обочине»). Трудно предположить, что опытный писатель допустил две параллели с книгами Стругацких случайно. Значит, заимствование деталей антуража (разумеется, речь идет не о буквальном копировании, а лишь об использовании принципов построения мира) совершенно сознательное.

Зачем же это понадобилось автору?