Читаем «Если», 2005 № 08 полностью

Павел хотел было бросить свою единственную движимость и попытаться выбраться из толпы хотя бы с одним чемоданом. Но пока он соображал, в какую сторону уходить, кто-то тронул его за плечо и ласково произнес:

— Товарищ, это хорошо, что вы со своим транспортом. Телега нам может очень пригодиться, — сказав это, незнакомец легко вспрыгнул на телегу, забрался на чемодан, и только после этого Балабанов смог разглядеть его.

Это оказался вчерашний оратор с рабочей бейсболкой в руке. Он тут же принялся энергично размахивать ею и закричал на всю площадь:

— Товарищи! Сегодня ночью коварный князь и его подлые апостолы показали свое настоящее лицо! Они безжалостно уничтожили сотни и сотни наших родных и близких, братьев и сестер!..

Проникновенная речь оратора слышна была во всех уголках площади. Везде, куда долетали его слова, установилась кладбищенская тишина. Все развернулись к телеге, и Павел, который сидел рядом с оратором, увидел сотни горящих глаз, в которых светилась ненависть к чистокровным. Балабанов даже ощутил, как внутри у него медленно разгорается классовое самосознание и необъяснимая любовь к собравшимся оборванцам. Это сильное чувство горячей волной прокатилось по всему телу и остановилось в желудке. Потрясенный Павел попытался соскочить с телеги, но, сдавленный со всех сторон митингующими, остался сидеть в ногах у оратора, который продолжал свою речь.

— Всем известно, что многие чистокровные имеют возраст от пятисот лет и выше, — проникновенным голосом продолжал он. — Поэтому они более восприимчивы к дневному свету и никогда не выходят днем из своих темных подвалов. И здесь мы имеем перед ними огромное преимущество, которым просто обязаны воспользоваться сегодня, потому что завтра может быть поздно!

Горящие взгляды собравшихся были устремлены на оратора, но Балабанову казалось, что все вампиры, по сути, его братья по крови, смотрят на него. Павел невольно распрямил плечи и сел немного повыше, чтобы его было видно тем, кто стоял далеко.

— Вперед, товарищи! — заканчивая речь, прокричал оратор и выкинул вперед руку с бейсболкой. — На штурм мэрии, где окопался наш общий враг!

Призыв подействовал на толпу как пушечный выстрел. С оглушительным ревом вампиры бросились к зданию мэрии. Вдохновленный речью и общим подъемом, Балабанов ждал, когда можно будет соскочить с телеги и присоединиться к толпе. Но тут оратор добродушно ткнул в него зажатой в кулаке бейсболкой и сказал:

— А что, товарищ, трудно сейчас живется в деревне?

— Трудно, поэтому я и уехал, — честно ответил Павел, не уточняя, что стало причиной его отъезда.

— Это хорошо, — покивал головой оратор и поинтересовался: — А ты какой волны, товарищ?

— Четвертой, — глядя ему прямо в глаза, робко ответил Балабанов.

— И ты можешь доказать свою принадлежность к четвертой волне?

— Конечно, — сказал Павел и торопливо достал паспорт. — Вот документ. Всего два года как обессмертили.

— Хорошо, товарищ, — изучив паспорт, приветливо улыбнулся оратор. — У тебя умное лицо. Высшее образование?

— Нет, среднетехническое, — убирая документы в карман, как можно дружелюбнее ответил Балабанов.

— Все равно умное. Нам нужны образованные вампиры. Эй, Кружилин! — закричал он убегающему оборванцу с осиновым колом в каждой руке. — У тебя в звене сколько бойцов?

— Двенадцать, — остановившись, ответил Кружилин.

— Вот, товарищ, будешь тринадцатым, — снова обратился он к Павлу. — Назначаю тебя старшим. Возьми этих бойцов и иди займи интернет-центр. Справишься?

— Конечно, — радостно ответил Балабанов и впервые за всю свою вампирскую биографию почувствовал гордость. Происхождение не подвело его. Павел наконец понял, что здесь он среди своих, и в этот момент готов был отдать жизнь за те великие идеи, которые двигали оратором и всеми, кто бросился на штурм.

— Возьми кол, товарищ, — с доброжелательной улыбкой Кружилин протянул Балабанову осиновую дубину с остро заточенным концом, и Павел от души поблагодарил его.

Балабанов шел во главе небольшого отряда к интернет-центру и вспоминал о Маше: «Эх, жаль девчонку. Нашел бы ей мужика, она нарожала бы мне доноров…». Несмотря на горечь потери, теперь Павел точно знал, что не следует ждать милости от природы и справедливость на земле надо устанавливать своими руками.

«Не мы выбираем врата, врата — нас», — как когда-то было сказано в священном писании. В этот день произошло все, что должно было произойти. Во время штурма мэрии пленили князя и его апостолов. После того, как чистокровных казнили осиновыми колами, их свалили посреди площади и стали дожидаться, когда выглянет солнце. Обращенные плевали на своих бывших хозяев, глумились над ними и пели веселые революционные песни о победе жизни над смертью. Был среди торжествующих и Павел Балабанов.