Читаем «Если», 2005 № 08 полностью

— Тебе можно, ты гость. Мне тоже можно. Отмажемся, если поймают. И вообще, это только те сидят взаперти и голодают, кто боится, что их отравят, — она сморщила носик.

— Вот как? А ты, стало быть, не боишься?

Чина фыркнула.

— Я ничего не боюсь. Мне слова никто не скажет. Не посмеет.

«А лет-то тебе сколько?» — едва не съязвила Мардж, но удержалась. Вполне ведь могло оказаться и полтораста.

Чина привела ее в утреннее кафе с серыми стенами: вплотную к стеклянной стене тянулась стойка, обе молодые особы устроились возле нее на высоких никелированных табуретах, как сороки на ветке. Того, чем сидят, у обеих девиц эльфийской крови ровно столько, чтобы волновать воображение — ни граммом больше. Сад внизу тонул в тумане, чуть дальше за стеной предместье было подернуто серым дымом.

Где-то там Дерек ищет — и защищает! — мальчишку эльфа. Дурдом!

Какой-то местный эльф опередил их и теперь доил кофейный автомат в ведерный термос.

— Гракх! — окликнула его Чина. — Сделай и нам по чашечке.

— Минутку. А тебе разве можно?

— Очень хочется.

Если Мардж до сих пор думала, что эльфы все субтильны и тонкокостны, стереотипам ее был нанесен смертельный удар. Гракх, подойдя к их столику, буквально сразил ее и ростом, и разворотом плеч. Крутые скулы, горбатый нос, решительный рот — весь его облик дышал мощью. Красивый, черт. И взрослый. Как все виденные до сих пор Шиповники, он был светловолос. Как все секьюрити, облачен в отутюженный темный костюм в тонкую полоску, под пиджаком — бежевый свитер. Эльф всегда безупречен.

— Как там? — спросила Чина.

— До нас не дошли еще. Пока сражаемся только со сном и ознобом.

— Может, — с надеждой спросило дитя, — обойдется?

Гракх покачал головой.

— Дом Мяты тоже думал, что обойдется, и где же Мята? Предместье уже горит. Они обязательно попытаются взять Шиповник.

— У нас есть ты, а значит, у них ничего не выйдет.

Еще два эльфа в униформе Службы Безопасности прошли через кафе: на плечах шестифутовые снайперские луки и вязанки стрел. И, кажется, мечи. Гракх накинул на одно плечо плед из тартана Шиповника, на другое — ремень термоса и двинул следом.

— Кто это?

— Гракх — наша главная надежда. Он будет держать Дом.

Восемнадцать эльфийских замков — как острова в море ненависти.

Возможно, Дерек ошибся, полагая, будто здесь безопасно… А каково там?

Пока Мардж думала об этом, Чина, стуча каблучками, выскочила из кафе и скрылась за тем же углом, что и мужчины. Она ничего не сказала, и Мардж в недоумении сползла со своего табурета. Предполагается, что она, Мардж, тоже должна поторопиться?

Упс! Им никто не нужен.

За углом, отпустив вперед своих эльфов и отставив термос, Гракх держал за плечи Чину, прижимая ее к стене, и целовал так отчаянно, будто выпить хотел. И, судя по всему, она не возражала, чтобы ее выпили, цеплялась за его лацканы, тянулась на цыпочках и всей грудью подавалась вперед. Марджори в растерянности поспешила убраться восвояси.

— Я обожаю его, — слабым голосом призналась эльфа, когда вернулась и уже набивала бумажный пакет булочками с корицей. — Любовник он… ах-х! Будь я розой, все бы лепестки оборвала на себе, если бы он попросил!

Ага, у нас на улице говорят — наизнанку бы вывернулась. Такие, как Гракх — а и хорош, зараза! — очень даже не прочь попользоваться дурочками с ресницами в палец длиной. Интересно, а жена у него есть? И вот еще: что себе думает милорд Кассиас? С такими-то страстями — да без щепотки яда в кофе? В Полынь?!

— У нас не принято есть на людях, — объясняла Чина, закинув покрывалом измятую кровать, к слову сказать, слишком широкую, чтобы служить ложем невинной деве. Предполагалось, что обе они прямо тут устроятся с булочками. — Жевать — некрасиво. Завтрак подается в постель, обедают тоже уединенно, и если нет поблизости ресторана с закрытой кабинкой, эльф, скорее всего, просто пропустит обед… Только ужин проходит в кругу семьи: все собираются в Синей гостиной, и считается, что это объединяет Дом. Для посторонних быть приглашенными на ужин — большая честь. Мужчины, особенно молодые, делают себе послабления, сплошь и рядом нарушают ритуал, а старейшины глядят на это сквозь пальцы, но эльфе в присутственном месте дозволены только напитки. Домостр-рой, а?

Мардж вздохнула. Деве из Дома Шиповник никогда не приходилось, сверкая пятками, удирать вниз по улице, на ходу давясь ворованным пирожком или яблоком. И пуще того, елозя на длинных скамьях в работном доме, греметь по жестяной миске ложкой и злобно зыркать, чья миска полнее.

— Слушай… не обижайся. Давай, я дам тебе свою одежду: все, что захочешь. Белье у меня совершенно новое, даже упаковки не надорваны. То, что на тебе, нужно уничтожить, оно из города и все кишит сглазом и этими, как их, маленькими… микробами…

* * *

Мардж приняла душ, а затем выбрала из щедрого гардероба Чины распашную юбку из тартана Шиповника и свитерок, похожий на тот, что на хозяйке, только поскромнее: не жемчужно-серый, а коричневый. Туфли у них оказались разного размера, а потому Марджори оставила свои, со всеми их сглазами и микробами, но — за дверью.