Читаем «Если», 2005 № 01 полностью

Я разозлился. И постучал в третий раз — уверенно и напористо, как может стучать только начальство. Лена наконец захлопнула рот, встала и вразвалочку подошла к двери.

— Бухгалтерия не работает, — сказала она оттуда. — Кто это?

— Это я, Тимченко. Приехал получить последнюю зарплату!

Сюда уже плохо долетал сиреневый свет телевизора, но я был уверен, что Лена поморщилась.

— Бухгалтерия не работает, — повторила она. — Приходите завтра с десяти до двух, будет Ольга Викторовна.

Она развернулась, чтобы уйти, но я снова постучал.

— Лена! Понимаете, я специально приехал в офис за последней зарплатой!

— Тимченко, завтра с десяти будет Ольга Викторовна, без нее я не могу выдать, — строго сказала Лена.

— А сейчас ее нету?

— Нету.

— И Оксаны нету?

— И Оксаны.

— А кто телесериал смотрит?

Лена замерла, повернулась и потрясла в воздухе рукой, жестами показывая, чтобы сделали тише звук. Оксана тут же схватила пульт и начала по-женски тыкать им в экран, словно кормила дельфинов. Сполохи телевизора стали чуть темнее, но он как светился фиолетовым, так и продолжал.

— Я не смотрю, — соврала Лена. — Он просто работает.

Это меня уже откровенно разозлило.

— Лена, зачем вы врете? — закричал я. — Если вы мне немедленно не откроете, я пойду к директору и скажу, что вы здесь заперлись, сдвинули стулья и смотрите сериал, вместо того чтобы работать. Мне нужно получить мою зарплату, и я сразу уйду.

Ольга Викторовна, которая к тому времени уже сидела вполоборота, замахала руками, но Лена ее не видела и открыла дверь.

Оксана испуганно вскинула пульт, чтобы выключить телевизор, но Ольга Викторовна покровительственно махнула рукой.

— Не сериал, — смущенно сказала Лена. — Между прочим, очень интересное ток-шоу. Сейчас уже психологи выступали, а после рекламы будут юристы.

— А вот вы, кстати? — важно произнесла Ольга Викторовна, не вставая со стула. — Вы бы как поступили, Тимченко? Просто интересно.

— Как поступил? — удивился я.

— Ну, вы же все подслушивали под дверью? — Ольга Викторовна простерла руку к телеэкрану. — Она мать троих детей, но оказалась — мужчиной. А ее муж двенадцать лет служил прапорщиком на подводной лодке и ничего этого не знал!

— На подводных лодках нету прапорщиков, — сказал я. — Там мичманы. А я по поводу зарплаты…

— Кхм… — подобралась Ольга Викторовна, обретая прежнюю неприступность. — У нас сейчас нет в кассе денег. Звоните через две недели, когда будет общая зарплата…

— Директор сказал, чтоб я получил сейчас свою последнюю зарплату, — настойчиво произнес я.

— Но денег нет! — вступилась Оксана. — Вы русский язык понимаете, Саша? Знаете такое слово: наличность?

— Да вот же у вас полный сейф наличности! — я кивнул на сейф под телевизором, который весь просвечивал в ультрафиолете.

Конечно, у меня не было точной уверенности, что это действительно пачки денег, потому что эти призрачные стопки могли оказаться чем угодно. Например, пирожными. Или отрывными календарями с астрологическими прогнозами. Вполне, кстати, похожи. Но Лена бросила стремительный взгляд на Ольгу Викторовну. А та поджала губы.

— Это кто же вам сказал такую глупость? — произнесла Ольга Викторовна.

Я молчал.

— Кто? — повторила Ольга Викторовна.

— Откроем и посмотрим? — предложил я.

— Ольга Викторовна! — капризно вскинулась Лена. — Да что он здесь хамит как у себя дома? Тимченко, вон отсюда!

Ольга Викторовна царственным жестом остановила ее и отчеканила:

— Александр, денег нет. Звоните через две недели. Приезжайте, я все выдам. Телефон знаете.

Я вздохнул, спорить было бесполезно.

— Скажите хотя бы, сколько мне там полагается? Двойной оклад или обычный — мне ж как-то жизнь планировать!

— Скажу… — Ольга Викторовна надела очки, приняла из рук Оксаны папку и начала в ней рыться.

В комнате наступила тишина, только шуршали невидимые мне страницы.

— Так… — удовлетворенно крякнула Ольга Викторовна, выудила из папки лист и подняла его перед собой с видом глашатая.

Листа я не видел, но в воздухе явно что-то призрачное висело — будто дрожит над жаровней нагретый воздух.

Я отвернулся и начал рассматривать Оксану. В звуковых волнах кожа ее казалась ровной, и прыщиков на щеках не было. Кости Оксаны были тоненькими, особенно ребра грудной клетки — они возбужденно колыхались от ее учащенного дыхания. Сердце тоже пульсировало часто и размыто.

За эти дни я уже привык к тому, что сердце разглядывать довольно тяжело. Слышал, что там должны работать какие-то клапаны, но их мне ни у кого еще не удалось разглядеть. Да и бьются сердца, как выяснилось, совсем не так, как я полагал. Почему-то с детства я был твердо уверен, что у человека в груди оборудовано здоровенное пустое дупло, и в этой пустоте от стенки до стенки колотится сердце — как большой красный маятник. Теперь я воочию убеждался, что это не так — дупла там никакого нет, только искрящиеся мешки легких, а сердце не колотится, а просто слегка пульсирует на одном месте, причем малозаметно. И вовсе оно не стучит, как учили нас на уроках биологии и литературы — по крайней мере, никакого стука я не видел, так, багровые сполохи. В кишечнике — и то едва ли не больше.