Читаем «Если», 2005 № 01 полностью

После обеда мне надоело слоняться по квартире, и тут пришла идея покопаться в машине. Почему я машину эвакуировал с проспекта именно к дому, а не в автосервис — этого я понять не мог. Но раз уж она здесь, то я выбрался во двор и занялся ремонтом сам, громко посвистывая. Видно было мерзко, особенно провода. Я помечтал, как бы принести сюда телевизор, чтобы светить качественным ультрафиолетом, но мечта была несбыточная. Приходилось свистеть. Через полчаса от свиста пересохли губы, и я стал размышлять, где можно в воскресенье купить хороший свисток. Затем размышлял, как сделать хороший свисток. Наконец нашлось неожиданное решение: в бардачке обнаружилась авторучка, а когда я развинтил ее и подул в трубочку, это оказался неплохой ультрафиолетовый свисточек — вполне яркий и довольно бесшумный, если не считать легкого сипения.

Со свистком дело пошло веселее, и вскоре стало ясно, что мотор цел, а дело, похоже, в электрике. Электросхема машины у меня была, да только какой в ней толк? Отвертка-пробник с лампочкой тоже не помогала — она была изобретена световыми людьми для световых же людей, а вовсе не для инвалидов вроде меня. Но вот тестер, который пищал на замыкание, оказался очень полезен.

В разгар работы пришла Андреевна.

— Сломалось? — участливо спросила она.

— А как же, Ольга Андреевна! — бодро вздохнул я. — Ремонтируем!

Андреевна помялась немного, но не уходила.

— Все с тех пор, как машину твою во дворе помяли?

— Нет, новая поломка, — сказал я хмуро. — А случаем не знаете, кто ее помял?

— Боюсь, не скажу… — вздохнула Андреевна. — А преступность-то растет во дворе!

— Это точно… — кивнул я рассеянно.

Андреевна оглянулась, подкралась ко мне бочком и зашептала:

— В соседнем дворе-то за гаражами утром нашли четверых мальчиков!

— Мертвых? — ахнул я совершенно искренне.

— Слава господи, живые, — вздохнула Андреевна. — Лежали, стонали, ручки-ножки переломаны, живого места нет. А вокруг — ножи валяются, палки железные и чайки японские!

— Чайки японские?

— Или чакры? — Андреевна задумалась. — Вот память, только утром участковый называл…

— Господи, какое зверство! — вздохнул я, невольно подражая тону Андреевны. — У кого ж это рука-то поднялась на детишек малых?

— Куда там! Да ладно бы еще на детишек! — совершенно искренне вздохнула Андреевна. — А тут большие мальчики, твоего возраста, да и то — подкараулили, покалечили… Охо-хонюшки…

— Даже не знаю, что и сказать, — вздохнул я. — Поймали банди-тов-то?

— А то сам не знаешь! — зловеще сказала Андреевна, и я вздрогнул.

— Ну, может, по приметам… По отпечаткам… По пятнам крови…

Я вдруг похолодел и нырнул под машину, хотя там мне делать было совсем нечего. Мне вдруг пришло в голову, что если на меня попали брызги крови, то я их никак не мог увидеть. А одежда на мне та же… Я истошно загремел ключом, делая вид, что занят починкой.

— Да уж куда там… — ворковала ничего не подозревающая Андреевна. — У нас в стране сроду никого не находили… Ладно, пойду я дальше, не буду мешать. Работай, Саша.

— До свидания, Ольга Андреевна… — выдавил я и застучал ключом в такт бьющемуся сердцу.

Вылезти из-под машины я долго не решался, пока не замерз окончательно. Наконец, выждав момент, выскочил, захлопнул капот, покидав туда инструменты, и нырнул в подъезд. Дома содрал с себя всю одежду и засунул в стиральную машину вместе с ботинками. На всякий случай вымыл пол в квартире и немного на лестнице. А еще очень хотелось вымыть пол в лифте — на случай, если вдруг на мне повисла капелька крови и туда тоже упала, но я понимал, что если кто-то застанет жильца, моющего лифт, это будет самое необъяснимое происшествие в доме за всю его историю.

Еще мне подумалось, что надо было засыпать свои следы красным перцем, потому что собака наверняка учует след, если ее привезут. А еще мне подумалось, что надо продолжать чинить машину, но выйти снова во двор в другой одежде — это очень подозрительно.

Тут наконец здравый смысл победил, и я взял себя в руки. В конце концов, наверняка на этих ублюдках висит куча нераскрытых дел, и менты не дураки. Да и в случае чего, я всего-навсего оборонялся… И не до смерти же. По головам и органам не бил…

Я плюнул и решил об этом больше не думать. И снова вышел к машине. Мне сразу повезло — я наконец обнаружил проводок, который коротил на массу. Замотал его изолентой — и машина завелась! Я сел за руль, немного порычал мотором, взялся за рычаг передач, привычно выжал сцепление… и замер.

Стало понятно, что за рулем мне больше не сидеть никогда. И дело даже не в том, что машина ярко светилась внутри, и от этого было плохо видно, что делается снаружи… Но — разметка, знаки, светофоры… Я выключил двигатель и вынул ключ. И медленно побрел домой, задумчиво посвистывая в трубочку от ручки и тоскливо глядя на ряды машин…

Бортовина одной из них показалась мне странной. Я подошел ближе и посвистел — ну да, это был слой шпаклевки и краски, под которым виднелись вмятины на металле. Очень знакомой формы и на очень знакомой высоте…