Читаем «Если», 2004 № 11 полностью

– А-а, – протянул мальчик. – Тогда понятно. А как вы с ним объяснялись?

– Он немного говорил по-английски. Но больше на пальцах.

– А чему вас учил этот бушмен?

– Всего лишь ходить по Плоскости и оставаться живым. Он наткнулся на меня, когда я совсем уже загибался от жажды. Мое счастье, что у него с собой были цама.

– Что было?

– Пустынные дыни, те самые, что мы ели. Они тоже родом из Калахари, бушмены в сухой сезон только ими и спасаются. На Плоскость ведь попадают с Земли не только люди. Иногда и звери, и вещи, и семена растений.

– А где сейчас этот бушмен?

– Он давно умер, – сказал проводник. – Однажды ушел в обычный обход и не вернулся. Никто его с тех пор не видел, значит, умер. Где, как – Плоскость знает… Но – хватит. Видишь впереди пятно? Это и есть оазис. Иди обрадуй родителей.

Глава 2

– И это – коттедж?!

Кривобокая хибара невеликих размеров выглядела как нарочитая демонстрация зодческого безобразия. Неизвестно, какие инструменты использовал ее строитель, но отвеса он не знал в принципе. Стены, сложенные из дикого камня на сомнительной связке из рыхлой глины, шли волнами. Одну из трех стен рассекала трещина, в которую без труда пролезал кулак, а четвертой стены не было вообще – не считать же стеной прободенный дверным отверстием корявый плетень, не достигающий потолка! Да и щелистый потолок, сработанный из такого же плетня, вынуждал пригибаться – не столько для того, чтобы не набить шишку, сколько для того, чтобы уберечь конструкцию от повреждений. Окон в строении не было.

– Это коттедж, – объяснил проводник.

– Ха! – Мальчишка жизнерадостно заржал. – Во прикол! Его родители были настроены не столь весело.

– Не в этой же лачуге… – начала женщина, выискивая взглядом более достойное строение. Напрасно: насколько хватал глаз, в широкой котловине не наблюдалось никаких иных сооружений, если не считать обложенного камнями колодца с грубо сработанным воротом. Плоское дно котловины буйно зеленело, там вовсю росла молодая трава, и ветерок доносил запах воды. Пологие склоны тоже поросли сплошным соломенно-желтым ковром, очень приятным на вид после надоевших пустынных ландшафтов. Вот только больше ничего в котловине не было.

– Вода в колодце, можно пить, – сказал проводник.

Они устроили бег наперегонки и для начала едва не сломали ворот. Потом нетерпеливо и склочно утоляли жажду, вырывая друг у друга из рук сплетенное из лыка ведерко. Проводник подождал, пока они напьются и наругаются вволю, потом достал из колодца воду для себя. Она ничем особенным не пахла, вода как вода, но сейчас ему чудился тухлый привкус. Он знал, что это лишь игра воображения.

– А кто тут раньше жил? – спросил мальчик.

– Один человек.

– Он ушел отсюда?

– Куда? Он устал жить и не придумал ничего лучше, как утопиться в колодце.

Сказано было буднично, проводник просто сообщал сведения, но женщина с криком зажала обеими ладонями рот. Мужчина сделал кадыком судорожное движение.

– Не беспокойтесь, тело я достал и ту воду давно вычерпал, – пояснил проводник. – Я же сказал: можно пить.

– Слушай, как тебя… – угрюмо обратился к нему мужчина. – Ты куда нас привел?

Прежде чем ответить, проводник неторопливо снял с себя обтерханный рюкзачок, выудил из его недр пустую фляжку, наполнил ее доверху, тщательно закрутил колпачок, вернул фляжку на место и снова продел плечи в лямки.

– Туда, где вы будете жить, – наконец сообщил он.

– Чего-о?! Ты, козел, кого кинуть хочешь? Я сказал: веди в нормальное место!

Проводник не реагировал. Лишь скука отражалась на его лице.

Сколько раз он слышал такое! Упреки, слезливые жалобы, ярость вновь прибывших, попытки избить негодяя, затащившего доверчивых клиентов неведомо куда – все это уже было. И всегда кончалось покорностью… у тех, кто нашел в себе силы жить.

Можно сказать и иначе: у тех, кто не нашел в себе сил умереть.

– Витя, дай ему денег, пусть подавится! – сквозь слезы выкрикнула женщина.

– Заткнись! – рявкнул на нее муж и, поколебавшись, снова обратился к проводнику, сбавив тон: – Слышь, мужик, тут такое дело… Ты не бери в голову. Я погорячился, ты погорячился, что было, то прошло. Забыли, а? Я ведь хочу, чтобы все по уму было. Ты ведешь, мы платим. Денег у нас, правда, не вагон, но неужели два нормальных мужика между собой не договорятся? Так что скажешь, а? Отведешь?…

– У вас много денег, и это хорошо, – сообщил проводник. – Будет чем подтираться на первых порах. Потом научитесь подмываться, вода рядом.

– Слышь, мужик, не борзей!

– Вы что, еще не поняли? – Проводник слегка повысил голос, впервые показав, что и его терпение имеет границы. – Этот оазис – одно из лучших мест во всей округе. Не желаете в нем жить – уходите. Это моя земля. Если останетесь, будете платить. Отдавать десятую часть урожая. Ну, иногда получите от меня кое-какие полезные мелочи…

Мужчина медленно наливался свекольным цветом. Мальчишка разинул рот. Женщина истерически захохотала.

– Да он издевается над нами!…

Подняв глаза к бесцветному небу, проводник сделал глубокий вдох.