Читаем «Если», 2004 № 11 полностью

Тут он тоже был прав. К тому времени, когда я вырос и понимать начал, что вокруг происходит, стариков только двенадцать осталось. Когда приходила их пора, помирали тихо, а болеть – не болели. Никогда. Когда-то стариков было двадцать четыре. И вот сегодня последний умер.

– Это что ж получается? – спросил я у Сереги, сам удивленный мыслью, что пришла в голову. – Выходит, теперь мы сами по себе? Без стариков жить будем?

– Выходит, так, – кивнул Cepera. – Должно же это было когда-то случиться.

– Должно, – согласился я. – Но теперь, без стариков, мир станет другим?… Или нет?

– Для того мы и едем на ранчо старика Федота, чтобы понять, – с необычной для него серьезностью ответил Cepera.

Хотя вопрос-то был задан не ему. Это я так, вслух размышлять начал. Отец говорит, что ежели человек начинает разговаривать сам с собой, то добра от этого не жди.

Нукзар и Николка уже ждали нас на холме. Оба сидели на Николкином коньке. Старый конек, далеко на таком не уедешь. Не пойму, чего Николкин отец его в свое время на мясо не забил? Теперь-то поздно уже, – не мясо, а одни жилы под кожей. У Николки на поясе в самодельной кожаной кобуре здоровенный пневмопистолет болтается. Игрушка, конечно, бьет всего метров на двадцать, но все равно оружие. Случись что, гурла отпугнуть можно.

Николка уже весь на взводе. Сразу вопросы разные задавать начал. Что, мол, да как? Cepera ему спокойно отвечает, помер последний старик, а значит, мир входит в новую фазу. Вот прямо так и сказал! Нукзар даже рот приоткрыл от изумления. A Cepera будто и не заметил этого. Продолжает. Прежде чем думать, как дальше жить, нужно с наследием стариков разобраться. Ну, а поскольку никому, кроме нас, до этого дела нет, выходит, нам и разбираться.

Я как такое услышал, сразу подтянулся весь. Плечи расправил, грудь выпятил. Мы вчетвером и прежде нередко говорили на эту тему. Умрет, мол, когда-то последний старик, и нам придется брать жизнь в свои руки… Ну, что-то вроде этого. Но одно дело просто думать о будущем, и совсем другое – оказаться перед тем, что уже случилось. Все мы знаем, что рано или поздно умрем, а все равно не можем представить мир без себя в нем. Так же и мир без стариков представлялся нам прежде голой абстракцией. До тех пор, пока был жив хотя бы один из них.

Сначала мы увидели два медленно ворочающих огромными лопастями ветряка, стоявшие рядом с домом старика Федота. От них электрогенератор заряжался. А к тому, что слева, еще и передатчик мобильной связи подвешен. Свой мобильник Федот давно уже куда-то закинул, но против передатчика на ветряке не возражал, понимал: другим людям это нужно. Вообще-то, мужик он был неплохой. До того, как окончательно спятил и спрятался ото всех на своем ранчо. Чуть позже между опорами ветряков нарисовалась крыша дома. Потом опоясывающая ранчо изгородь. Когда я еще был мальчишкой несмышленым, старик Федот отметил границы своих владений, вбив в землю вешки, разукрашенные черно-белыми полосами. А лет шесть назад старик протянул между вешками колючую поволоку. В два ряда. Мы подъехали к ограде.

Тишина. В смысле никто на нас не заорал и не пригрозил пристрелить на месте всякого, кто рискнет пересечь границу ранчо.

– Ну что? – вопросительно посмотрел на нас с Серегой Нукзар. На Николку он посмотреть не мог, потому что сидел у него за спиной.

– Помер старик, – уверенно заявил Cepera.

– Поехали к воротам, – сказал Николка.

Вдоль изгороди мы доехали до широких ворот. Как у всех, ворота – три длинные жердины, сшитые двумя перекрещивающимися досками. Нукзар соскочил с лошади, чтобы открыть ворота. Снова садиться на лошадь позади Николки он уже не стал – до дома было рукой подать.

В курятнике недовольно квохтали куры. В стойле мычала недоеная корова. Хряк издавал какие-то свои звуки.

– Скотиной бы заняться надо, – сказал деловитый Нукзар.

– Давай, – мотнул головой Cepera.

Нукзар улыбнулся и побежал на двор. Глядя ему вслед, я подумал, что Нукзар боится входить в дом, где лежит покойник.

Мы спешились и привязали лошадей. Cepera первым забежал на крыльцо и толкнул дверь.

– Заперто, – сообщил он обиженно.

Николка подошел к окну и, ладонями прикрыв глаза от солнца, попытался заглянуть в дом. Ничего путного ему рассмотреть не удалось.

– Ломай дверь, – велел я Сергею.

Cepera парень крепкий. Отошел на шаг, ударил в дверь плечом и взвыл, ухватившись рукой за ушибленное место.

– Вот зар-р-раза, – зло процедил он сквозь зубы.

– У него там небось засов стальной, – сказал Николка.

Можно было выбить окно, но делать это из нас троих ни один не захотел.

Пошли через двор. По дороге перекинулись парой слов с Нукзаром, таскавшим скотине ведра с комбикормом. Присоединиться к нам Нукзар отказался, сославшись на то, что работы много. Ну и ладно.