Читаем «Если», 2004 № 11 полностью

– Значит, у меня листок бумаги – вот он. Там сказано попросту: виновен, надо повесить. И вот еще лайнрайтер зеленого цвета, ничего больше я не нашел. Каждый, кто захочет вздернуть вонючку, распишется. Каждый, кто не захочет, проволынит. Вот так. У нас тут двенадцать дистриктов. Слушайте правила игры: должно быть хоть шесть подписей на листке. Тогда – петля. Троих нет, это ладно, это мы потом разберемся. Значит, девять олдерменов всего… Я полагаю, там и будет девять подписей, вы же все – нормальные люди! Но на всякий случай говорю: шести хватит.

– А сам ты?

Это Хромой его спросил.

– Я не голосую.

– А может, вместо Трубы – ты?

– Нет, я сказал.

Хромой садится и бурчит себе под нос тихо-тихо, чтоб все слышали, но никто б его не прижучил: «Чистеньким хочет быть, терранцев за…»

– Рот закрой, Хаким. Все вам ясно? «Бу-бу-бу-бу!» Ясно.

– Теперь пусть скажет Кейт…

– Подождите, мэр! У меня есть важное уточнение.

– Да, Огородник. Только живее, очередь не твоя.

– Простите, мэр. Я обращаюсь ко всем: поставки провизии с терранских складов не прекратятся, какое бы решение вы ни приняли. И никто не угрожает отобрать пайки у Поселка, если Поселок проявит непослушание… У меня все.

– Это было действительно важно, Огородник. Но больше мы порядок нарушать не станем. Никто! Говорит один человек, и если заговорит второй, то я ему свинчу башку. И все говорят по очереди. Я сказал! А теперь давай, Кейт! Давай, подруга.

– Сограждане! Да тут не о чем спорить, тут нечего обсуждать. Кто перед вами сидит? Скажите, кто сидит перед вами? Кровосос, дерьмо, убийца! Чего он хотел? Он хотел вас всех задавить, барахлишко забрать, поселиться тут и дальше разбойничать. Это гнилая душа. Может, он больной, может, он псих? Нет, никакой псих на такое не способен. И мы будем различать психа и злодея. Он убийца. Или, может, кто считает, что он убогий и надо его пожалеть?

Она, наверное, и спрашивать ни у кого ничего не хотела, просто так сказала, а ей вот целых два человека ответили. Во-первых, Тюря:

– Да кого это волнует, псих он или не псих! И сам разбойник тоже ответил:

– Коротышка Бо психом себя не считает и дурковать не собирается…

Бритая Кейт сбилась, но ей помог Малютка:

– Заткнулись оба. И другим молчать!

– …Так вот, сограждане, он несет полную ответственность за все свои дела. Вспомните, сколько бед от него: двадцать пять человек сгинуло! И каких людей! Мой брат, Капитан, Петер со Станции, Мартышка Ахмед, Яна из заводских, Протез, Гвоздь, Бобер, Сало, Мойша Кауфман из Центра, а от Трубы вообще никого не осталось… Помните об этом! Сколько исправных домов сгорело! Сколько народу побито-покалечено и ни на работу, ни в дозор не выйдут. Где Рахиль? Лежит со сломанной ногой. Где Сэм с Холма? Два пальца у него оторвано, кровью исходит. Где Болгарин? Лежит Болгарин, харкает кровью…

– А что, подох Протез? Правда? – новенький спросил.

– Да, ваш товарищ умер. А ты не перебивай меня. Умный выискался – перебивать.

Новенький замолк, тут даже мэрово слово не понадобилось.

– …В общем, напрасно я тут, наверное, разоряюсь. Вы же и без того все понимаете: надо гадину раздавить. Смерть гадине!

– Смерть гадине! – выкрикнул Тюря.

– Убьем его, и дело с концом… – сказал Хромой.

– Убить! Стольких дозорных не досчитались! – это Вольф.

– Прикончим гадину! Отомстим за наших! – это Бритый Эд. Шум поднялся. «Бу-бу-бу! Гу-гу-грррррр…»

Фил Малютка встает:

– Уроды, что я вам говорил? А?!

И это «А?!» так он громко выговорил, что все сразу оглушились. А когда оглушились, то и замолчали. А у меня зачесалось под коленом. И я сижу, маюсь: удобно мне поскрести как следует или не удобно? А потом ступня зачесалась. Ой-ой.

– Еще Огородник своего слова не сказал. Давай, Сомов. Только покороче. Видишь, люди волнуются.

– Уважаемые люди Поселка! Я не стану оспаривать: перед нами злодей и душегуб. Он убил многих наших сограждан своими руками, а в смерти остальных полностью виновен как главарь банды…

Теперь Огородник пазузу сделал. Смотрит на всех.

– О! Это по-нашему! Кончай его! Огородник сказал – виновен! – загудел было Хромой, но наткнулся, наверное, глазами на лицо мэра, потому что совсем замолчал. Зато сам разбойник бубнить начал:

– Сдается мне, гнило ты защищаешь Коротышку Бо… И все ему сразу, в один голос:

– Заткнись!!!

А я под коленом поскреб. И ступню из ботинка до половины вынул, рукой потянулся, но не успел. Замер. Все опять молчат. Ступню я обратно в ботинок вдевать пока не стал.

Огородник опять заговорил:

– Он виновен – о чем тут спорить? Вопрос в том, как его наказать. Я хочу отговорить вас от убийства этого мерзавца…

Кто-то захихикал по-особенному, как будто хрюкнул. Кто-то тихо сказал:

– Ну-ну…

– …Я изложу вам несколько важных доводов. Это не займет много времени.

– Дав-а-ай… – вяло так потянул Вольф.