Читаем «Если», 2001 № 04 полностью

— Генерал… кто?!

— Она рассказала о том, что совершил наш сын. Теперь мы понимаем, как ужасно согрешили против него. И просим разрешения поговорить с ним наедине, чтобы вымолить прощение. Пожалуйста.

Я пристально оглядел супругов. У Марты даже глаза ввалились. Джебедия плотно стиснул губы, и казалось, вот-вот расплачется. Тим, белый, как мел, растерянный, упорно рассматривал свои руки. Рядом возникла мисс Олдейб.

— Пойдем со мной, Джон, — позвала она мягко, взяв меня за руку. Я позволил ей утащить себя… впрочем, вряд ли ей помешал бы даже танк.

Но не успели мы отойти на несколько шагов, как дорогу заступил полковник и лихо отдал честь.

— Генерал Линкольн?

— Что у вас, Дон? — лениво протянула она.

— Ваши подозрения относительно того, что в корпус миротворцев проникли сторонники Строгих Отцов, полностью подтвердились. Сначала они помогли Детвайлеру найти надежное убежище, сумели сделать так, что последний шаттл не смог его забрать, а потом организовали побег. В Тихо уже произведено пять арестов, на Льюнуле — три и еще несколько — на Земле. Но кое-кто наверняка остался нераскрытым, хотя основные изменники разоблачены.

— Хорошая работа, Дон, — кивнула она.

— Спасибо, мэм, и с вашего разрешения поблагодарю констебля за ту неоценимую помощь, которую он оказал нам в поимке Детвайлера.

Она окинула меня оценивающим взглядом и пожала плечами:

— Полагаю, он заслужил это, только смотрите, не перехвалите. Не хватало еще, чтобы он задрал нос!

Полковник вытянулся и отсалютовал мне.

— Превосходная операция, сэр. Вас, несомненно, представят к награде за мужество и доблесть. Думаю, вас ждет повышение по службе.

Я кое-как умудрился отдать честь и пробормотал, показывая на свою спутницу.

— По правде говоря, тут почти нет моих заслуг. В основном я пытался угнаться за ней.

Полковник широко улыбнулся.

— Сэр, никто не в силах угнаться за генералом. Она… э… как бы сказать…

— Несравненна? — подсказал я.

— Мы предпочитаем думать о ее методах, как о непостижимых.

— Хочет сказать, что у него не тот чин, чтобы как следует узнать меня, — хихикнула она. — Но довольно толочь воду в ступе, Дон. Немедленно разгребите все это дерьмо. Восстановите связь, почините двери шлюза и возвращайтесь на Льюнулу.

— Есть, мэм. Надеюсь, генерал окажет нам честь вернуться этим же судном?

Она покачала головой, отчего струйки кисло-сладкого соуса вновь полились с ее лихих кудряшек.

— Нет, пожалуй, задержусь на пару деньков.

— Как пожелаете. Прикажете оставить «Макдевитт» для вас?

— Не беспокойтесь. Кроме того, здешним жителям еще нужно отправить урожай. Я позвоню, когда мне понадобится транспорт.

— Да, мэм.

Он снова отдал честь и помчался выполнять ее приказы.

— Генерал? — пробормотал я. — Вы в самом деле генерал?

— Что-то в этом роде. Генеральный инспектор по особо важным расследованиям.

— Тот самый генерал Линкольн, о котором они толковали…

— Виновна, — признала она, протягивая руку. — Генерал Мона Линкольн.

— Понял! Джинни Олдейб[14] — генерал Линкольн. Остроумно.

— А вы отказываете мне в остроумии?

Тут в поле нашего зрения появились Джебедия и Марта Во, обнимающие сына за плечи. Тим глянул в мою сторону, и я увидел, что он смеется и плачет одновременно. Как и его родители.

В эту минуту я точно знал, что они испытывают.

— Нет смысла величать меня генералом, — заметила моя бывшая заместительница. — Все улеглось, и можно немного расслабиться. Вы, должно быть, на ногах не держитесь, шериф.

Только теперь я сообразил, как измотан. День оказался куда более суматошным, чем я предполагал.

— Похоже на то, — кивнул я.

— Только и мечтаю, чтобы скинуть мундир, — вздохнула она.

Я с опаской покосился на нее.

— Вы называете это мундиром…

— Разумеется. Когда станете генералом, узнаете, что любая чертова тряпка, которую вам вздумается натянуть, автоматически становится мундиром. Ну, что скажете, шериф? Не стоит ли нам, старичкам-ветеранам, вернуться домой и снять наши значки?

Я растерянно молчал, отнюдь не уверенный в том, что она имеет в виду, и горячо надеясь, что угадал ее желания. Моя проклятая робость мешала высказать все, что вертелось в голове, а именно:

— Давайте наперегонки, кто примчится раньше, тому приз!

Она протянула мне руки. С запястий все еще свисали цепи наручников:

— Я пойду спокойно и по собственной воле.

Я осторожно сжал ее ладонь. Очень большую, очень теплую. И блаженно вздохнул:

— Зачитать ваши права?

В огромных карих глазах загорелись лукавые искорки.

— Я вроде как надеялась, что молчать не придется. Если, разумеется, сумеете меня понять, шериф.

— О, в этом я уверен, генерал.

— Возможно, вам следует обыскать меня.

— Постараюсь быть предельно дотошным.

8.

У лунаритов существуют весьма строгие правила касательно внебрачного союза, но на короткий период пребывания генерала Линкольн в Идене они предпочли закрыть глаза на то, что происходило за плотно запертыми дверями констебля. В промежутках между свиданиями Джинни (то есть Мону) и меня угощали, благодарили, хвалили и всячески ублажали все до единого обитатели Идена, включая стариков и малолетних детей.