Читаем «Если», 2001 № 04 полностью

Фицхью опустил голову. Теперь в его глазах плескались страх, скорбь и отчаяние. Что же за исповедь предстоит выслушать нам, не имеющим силы ни осудить, ни отпустить грехи?

Мора положила руку на плечо физика.

— Продолжайте, — попросила она.

Картрайт пробурчал что-то ободряющее, а у Денни хватило совести держать рот на замке.

Наконец Фицхью прерывисто вздохнул и выцедил воздух сквозь стиснутые зубы.

— Человек не может отвечать за то, чего никогда не было, верно?

Сэм пожал плечами.

— Так или иначе, ответственность — вещь редкая в нашем мире: внебрачный ребенок, от которого часто отказываются.

— Все началось со сна, — сообщил Фицхью.

— Так часто начинается. И кончается тоже.

— Я не женат, — продолжал он, — и никогда не был женат. Время от времени появлялись женщины, и мы неплохо ладили, но долго никто не задерживался. Знаете, как это бывает: думаешь, что жениться слишком рано… пока не становится чересчур поздно.

— Ну уж нет, никогда не поздно, — возразил О'Дохерти, — особенно если попадется ТА САМАЯ.

Фицхью ответил слабой улыбкой.

— В этом вся проблема. Может, однажды и нашлась бы такая. Но…

Он снова погрустнел и тяжело вздохнул.

— Я живу один в доме на Тринадцатой улице. Дом немного великоват для меня, да и соседи не так чтобы очень, но арендная плата невелика, а я люблю, когда места много. Гостиная, столовая, кухня плюс две спальни, одну из которых я использую как кабинет. Лестница из кухни ведет в захламленный, неоштукатуренный подвал. Так вот, последнее время я вижу один и тот же сон. Будто спускаюсь по ступенькам и попадаю не в собственный подвал, а в совершенно другой дом, и прохожу мимо пустых спален, кухни, где в раковине громоздится немытая посуда, а плита покрыта слоем жира, и наконец попадаю в гостиную, обставленную удобной, но старомодной мебелью. На всем лежит толстый слой пыли и отпечаток полной запущенности, но в то же время все настолько знакомое и родное, что я часто просыпаюсь со слезами на глазах.

— Это подсознание, — заметил док, — играет с вами злую шутку. Всему бедой этот ваш убогий подвал.

Фицхью коротко мотнул головой.

— Сначала я тоже так думал. Только… ну вот, все началось с повторения этого сна. Всего лишь молчаливая прогулка по пустому дому, сопровождаемая чувством необъяснимой потери, вот и все. Однажды, перед тем как открыть глаза, я успел распахнуть дверь и выйти наружу. Обычный городской пейзаж, ничего особенного. Вот только я никогда не видел этого места. Дом стоял на небольшом пригорке — угол квартала. Не слишком оживленное место. Можно предположить, что это жилой район в захолустном городе, в стороне от оживленных магистралей. Я много путешествую, езжу на конференции и симпозиумы, но так и не узнал города.

Он сосредоточенно уставился в кружку с пивом. Мы терпеливо ждали.

— Что-то странное было в этом сне. Он больше походил на воспоминания. Может, все дело в грязной посуде или потертой мебели?

Очередная нервная улыбка.

— Если это волшебный мир, почему он такой унылый и обыденный?

Я отошел от компании, чтобы ответить на отчаянные призывы, несущиеся с другого конца стойки, где отсутствие пива грозило клиентам безнадежным обезвоживанием. Когда я вернулся, Фицхью отвечал на вопросы дока Муни.

— …Чем больше я раздумывал и недоумевал, тем более реальным все это становилось. Я припоминал вещи, которых не видел во сне. Мне казалось, что над раковиной должны быть отдельные краны для горячей и холодной воды. Что наверху располагаются кабинет, комната и еще одна спальня. Поэтому, как видите, подобные мелочи имеют текстуру воспоминаний. Как я мог запомнить все эти вещи, не будь они реальными?

Док, как всегда, скосил глаза, по-видимому, заподозрив очередную тонкую шутку на свой счет.

— Воображение может быть таким же детальным, как любое воспоминание. Ваш сон оставил пробелы, и вы невольно начали их заполнять.

Фицхью кивнул:

— Именно этой реакции я и ждал. Если бы только я мог с вами согласиться!

— И что случилось дальше? — полюбопытствовал Сэм. — Наверняка не только сон причина такой меланхолии.

Физик грустно развел руками.

— Как-то вечером, читая книгу, я вдруг остро осознал стоящую и комнате тишину. Нет, поверьте, я из тех, кто любит одиночество и покой, но на какой-то момент сама тишина вдруг показалась странной… неприятной… и я вдруг спросил себя: «Что оно затевает?»

— Оно? — переспросил Денни. — Скорее уж, «кто». Что затевает этот «кто-то»?

Фицхью покачал головой.

— Тогда я не знал. Но уставился в потолок, будто там все написано, хотя понимал, что наверху ничего нет, кроме перекрытий и чердака. И тут послышался женский голос.

— Женщина?! — воскликнул Сэм. — Я так и знал! И что она сказала?

— Понятия не имею. Не смог разобрать слов — только интонацию. Я сознавал, что обращаются ко мне, сердце неожиданно подпрыгнуло и упало одновременно. Иначе не могу объяснить. Словно я всю жизнь жаждал и страшился услышать этот голос.