Читаем «Если», 2000 № 05 полностью

Ничего не изменилось. Круглое помещение, посреди которого он лежал, было прежним, остались и непонятные устройства — сотни приборов, сплошь покрывавших стены и почти весь потолок. Это уже не было сном: у Харви не хватило бы воображения, чтобы увидеть во сне нечто подобное. Пол оказался металлическим — сквозь тонкую одежду проникал холод. Харви осторожно поднялся. Тошнота и головокружение прошли, но в теле ощущалась странная легкость, словно сила тяготения была меньше, чем обычно. Он провел пальцами по полу: холодный металл, никаких вибраторов и подогрева. Тогда он принялся рассматривать аппаратуру на стенах и потолке: все разновидности переключателей, рукояток, рычажков, кнопок, циферблатов, сигнальных лампочек — и ни одного знакомого предмета… К тому же в зальчике, полном чуждой и непонятной аппаратуры, не было никакого движения. Ни одна лампа не мигала, ни на одном циферблате не дрожала стрелка. Слышался невнятный шум, но как будто сразу со всех сторон, создавая почти незаметный звуковой фон.

Харви посмотрел вверх. В потолке был круглый люк; с пола туда поднималась металлическая лесенка. Харви потряс ее — вроде бы достаточно прочная — и полез вверх, хватаясь обеими руками за перекладины. Наверху обнаружились в точности такое же круглое помещение и такая же лесенка, уходящая в потолочный люк. Здесь тоже оказались мертвые приборы, облепившие стены и потолок; слышался такой же монотонный всепроникающий шум. Свет, как и внизу, словно исходил от стен и приборов. Но имелось одно отличие: между двумя неуклюжими аппаратами Харви заметил нечто, очень похожее на круглое застекленное окошечко. Ринулся туда и посмотрел наружу.

Накатило такое головокружение, что он отшатнулся. Все внутренности выворачивало, грудь ходила ходуном, шум дыхания отдавался в голове. Снаружи не было ничего! Абсолютная и бездонная пустота — ни предметов, ни звезд… ничего. Нельзя было судить о глубине или ширине, поскольку отсутствовали ориентиры.

Харви закрыл глаза, прислонился плечом к какому-то холодному аппарату, постоял так, пока сердце не перестало колотиться. Затем полез в следующее помещение, старательно отводя взгляд от окошка, от пустоты за стеклом.

Наверху тоже было пусто, только посредине и у закрытой боковой двери помещались непонятные устройства. Похоже, это было самое верхнее помещение, поскольку в нем не оказалось потолочного люка и лестницы, верхний этаж здания или башни, стоящей посреди этого «где-то-нигде», в которое Харви занесли Бог знает какие непонятные события.

Он как следует рассмотрел странное сооружение, установленное посреди зальца — своеобразный пульт управления, состоящий из двух столиков, сплошь покрытых переключателями и циферблатами. Столики располагались по двум сторонам кресла. С него можно было легко дотянуться до обеих панелей управления. Над проемом между панелями с потолка свисал еще один непонятный аппарат, что-то вроде бормашины зубного врача. Два металлических отростка, заканчивающиеся острыми наконечниками и соединенные непостижимо сложной паутиной проволочек, а между ними — цилиндрический предмет из материала, похожего на стекло. Цилиндр висел на высоте головы того, кто сел бы в кресло. Он был примерно двадцати сантиметров в длину и около пяти в диаметре. Рядом с правым столиком лежали еще три таких предмета.

Харви поднял один цилиндр; тот почти ничего не весил. Похоже, это вовсе не стекло, а совсем другой прозрачный материал: если постучать ногтем, металлически позвякивает… Возможно ли, что штуковина сделана из тонкого до прозрачности слоя металла?

«Нет, в нашем мире это невозможно, — подумал Харви. — Как и все остальное, что я видел и ощущал».

На торцах цилиндра были неправильной формы зубцы и выемки — возможно, для контакта с двумя «руками» аппарата. Под прозрачной оболочкой виднелись золотистые проволочки. Харви всмотрелся повнимательней и увидел — это не проволока, а множество тончайших золотых спиралек, обвивающих друг друга. Он попробовал проследить их путь — они неизменно возвращались к начальной точке, образуя относительно толстую спираль. Эти спирали тянулись к торцу цилиндра и возвращались по внутренней своей стороне, чтобы начать все заново. Петля Мебиуса — путешествие без начала и конца, змея, поедающая собственный хвост.

Харви не удержался и сел в кресло; оно было мягкое и слегка подалось под весом тела. У правой руки был большой переключатель. Стеклянно-металлический цилиндр висел как раз перед глазами. Харви поднес руку к переключателю. Если рассуждать логически, он шел на риск, граничащий с безрассудством, но ведь невероятные события валились на него одно за другим и, можно сказать, переполнили чашу его терпения. Он щелкнул переключателем.