Читаем «Если», 1999 № 06 полностью

Работая на полную мощность, тот мог обеспечить ускорение в одну двадцатую «g». Скутер не имел замкнутого корпуса и представлял из себя просто небольшую химическую ракету, прикрепленную к раме с седлами. Ездили на нем в скафандрах.

— Да быстрее же, черт тебя подери! — Будь вокруг воздух, Хорнбайндера запросто услышали бы за милю. — Гони свой долбаный катафалк на всю катушку!

Я вернулся на корабль и добрался до кабины, где меня встретила улыбающаяся Джанет.

— Просто поразительно, на что способна каломель, — сообщила она.

— Воистину поразительно, — согласился я. Мы выкроили секунду на быстрый поцелуй, потом я пристегнулся.

Хорни я недолюбливал, но двое его дружков были, в общем-то, парни неплохие и пострадали зря. Впрочем, больше всего придется посочувствовать тем, кому доведется чистить их скафандры.

Корабельные двигатели — штуковины сложные. Сперва вы берете шарик дейтерия и лупите по нему из мощного лазера. Происходит термоядерная реакция, и дейтерий превращается в гелий. В результате вы получаете раскаленный до огромной температуры газ, который поступает в магнитогидродинамическую систему, а та его охлаждает и превращает энергию в электричество.

Часть этой энергии уходит на подпитку лазера, обстреливающего новый шарик дейтерия. Остаток поступает в ионный двигатель. Возьмите металл, предпочтительно с низкой температурой кипения — вроде цезия, но поскольку цезий металл редкий, то сойдет и кадмий. Нагрейте, пока он не начнет испаряться. И пропустите пары через ионизационные экраны, заряжая экраны энергией, выработанной в термоядерной установке.

Пропустите ионизированный металлический пар через систему других заряженных пластин, которые его разгонят, и вы получите двигатель. На корпусе корабля при этом тоже возникнет статический заряд, поэтому добавим и электронную пушку, чтобы от него избавиться.

В этой системе возможных причин для неисправности немного — всего штук девятьсот. Возьмем, к примеру, сверхпроводники, обеспечивающие заряд пластин и магнитные поля: для них нужны криогенные системы, а у тех, в свою очередь, есть свои вспомогательные системы, обеспечивающие их работу. Нет ничего слишком простого или слишком маленького, поэтому из 1600 метрических тонн «Рогатки» более тысячи приходится на двигатель.

Теперь вы поняли, почему пространство вокруг нас не рассекают изящные космические яхты? «Рогатка» — один из самых малых кораблей в Поясе, и все равно он чертовски большой. Если бы нам с Джанет не повезло и мы не стали бы единственными возможными покупателями двух кораблей после аварии, и не окажись у нас друзья в банке Барклая, поверившие в то, что у нас может получиться, не видать бы нам собственного корабля, как своих ушей.

Когда я рассказываю людям о двигателях, они уже не спрашивают, чем мы занимаемся во время долгих перелетов. Но правы они лишь частично. Когда двигатель включен, с ним уже НИЧЕГО нельзя сделать. Он или работает, или нет, а нам остается лишь следить, чтобы в него поступало топливо.

Настоящее дело начинается, когда проклятую конструкцию выключаешь, и отнимает она столько времени, что всю прочую работу на корабле приходится делать лишь в паузах между обслуживанием двигателя. А работы этой, как вы сами можете догадаться, хватает выше крыши, раз уж нам самим приходится делать все, что требуется — от воздуха до генеральной уборки. Когда живешь на Корабле, начинаешь ценить планеты.

Операции в космосе или проходят гладко, или не проходят вовсе. Я взглянул на Джанет, и мы быстро подмигнули друг другу — то был наш ритуал на счастье. Потом я повернул ключ, и мы стартовали.

12.

Чтобы догнать «Агамемнон», долгий разгон не потребовался. Я провел эти несколько часов в кресле перед экранами. Одна пятая «g» для обитателей планет — пустяк, но здесь ускорение в десять раз превышало привычную для нас величину. Даже коты его ненавидели.

Зато большое ускорение позволило нам сэкономить на обогащенных кальцием продуктах и препаратах, необходимых для нормальной жизнедеятельности организма при низкой гравитации, и, разумеется, меньше времени ушло на изнурительные упражнения с тренажерами.

Примерно через час после отлета с Джефферсона в кабине появился Далквист.

— Я думал, у нас будут другие пассажиры, — сказал он.

— Правда? Но Барбара ясно дала понять, что Паллада ее не интересует. Может, она и переберется на Марс, но…

— Нет, я имел в виду Хорнбайндера.

— Он э-э… внезапно заболел. И его друзья тоже. Причем совершенно неожиданно.

— Лучше бы вы этого не делали, — нахмурился Далквист.

— Почему?

— Возможно, такой поступок окажется не совсем мудрым, капитан.

Я перевел взгляд с экрана на него:

— Послушайте, мистер Далквист, не знаю, как насчет мудрости, но почему вы-то полетели с нами. Я думал, что вам не терпится вернуться в Марсопорт…

— В этом деле могут быть затронуты интересы «Баттерворт», капитан. К тому же я не тороплюсь.

— Хорошо. Но уж головорезы Роды мне здесь точно не нужны.

Больше он мне ничего не сказал.