Читаем «Если», 1993 № 03 полностью

Неудачник часто ригидный, то есть косный, малоподвижный в психологическом плане человек, который воспроизводит некий раз и навсегда заданный способ поведения, не обращая внимания на нюансы, вообще не придавая значения тому, что происходит вокруг. Сам он не замечает своего несоответствия, бессознательно ведет себя так, чтобы провалить дело. Скажем, назойливый посетитель даже при заинтересованности партнера до такой степени надоест, что получит отказ. Ригидность можно измерить, существуют тестовые методики. Такого человека, допустим, в космос не пошлют — он рухнет оттуда нам на головы со всей многомиллиардной аппаратурой…

Но в психоанализе есть и такая точка зрения, когда неудачи, несчастья рассматриваются как цель, к которой на самом деле стремится человек (хотя утверждает совершенно другое), потому что для него это искаженная форма получения удовольствия.

Создавая свою теорию, Зигмунд Фрейд обратил внимание на то, что люди, пережившие травмировавшие их события — войны, катастрофы; — постоянно возвращались к ним в своих снах. Из его теории сновидений следует, что сны восполняют то, чего «недодает» человеку явь. А здесь шли повторяющиеся кошмары… И Фрейд предложил, что спящий, снова и снова переживая тяжелую ситуацию, получает удовольствие вот таким извращенным способом. Это бывает не только во сне; в жизни именно так ведут себя люди, страдающие неврозами. Снова и снова они, не отдавая себе в этом отчета, попадают в те ситуации, которых якобы хотят избежать. Фрейд приводил уникальный пример: женщина четырежды выходила замуж, муж заболевал, она лечила его, ухаживала — он умирал, она страдала… Снова и снова выбирать в качестве супруга больного человека; желать общаться именно с тем, кто тебя обидит; вообще интуитивное стремление к ситуации, в которой окажешься несостоятельным, — вот история любого невротика.

На Западе в конце прошлого — начале нынешнего века зародилась целая наука, виктимология: наука о жертвах. Американцы, проводя исследования в русле психоанализа, выявили класс людей, тяготевших к авариям, катастрофам и вообще опасным ситуациям. Отчасти здесь повинна ослабленная «обратная связь» с действительностью, о чем я уже говорил. Но есть более глубинная причина. Психоанализ полагает, что среди потребностей человека природой запрограммированы две главные, базовые: сексуальная, основанная на продолжении рода, и влечение к смерти. Фрейд писал, что появлению жизни из неживой природы способствовал сильнейший энергетический импульс, изменивший естественное состояние равновесия, и природа стремится к восстановлению равновесия, энтропии. Такая вот биологическая точка зрения. Доказать это, боюсь, слишком сложно, тем не менее много фактов, свидетельствующих о ее справедливости — когда никакими рациональными причинами не объяснить страсть человека к разрушению и саморазрушению. Чем мотивируется поведение людей, которые, зная об опасности СПИДа, вступают в половые контакты в группах риска, не используя предохранительных средств? Пьяницы, наркоманы, подчеркнуто агрессивно ведущие себя люди — из того же ряда.

Есть еще одна сторона вопроса, на которую мне хотелось бы обратить внимание читателей. Думаю, рискованное поведение, тяга к опасности для человека может быть и способом «подтвердить» свое существование. Ведь, живя в уютном, ласковом, приспособленном и доброжелательном мире, рано или поздно перестаешь ощущать «сопротивление материала», как бы растворяешься в окружающем. Для многих людей реален только тот мир, где действительность сопротивляется, где есть не точка опоры, а «точка отталкивания».

КОГДА ГОТОВ «ПОРОХ»

Войны можно рассматривать как неудачи глобального масштаба. Фигуры Гитлера и Сталина, вполне заурядных личностей, «запустивших» величайшие катастрофы столетия, конечно, исследовались психологами. Есть работы, где подробно описана ущербность Гитлера, его комплексы, сексуальные проблемы и т. п. Действительно, только испытываемое в очень большой степени ощущение собственной несостоятельности может «оправдать» унижение и уничтожение людей в такой степени, в таких масштабах. Но, чтобы личные проблемы решать на макроуровне, требуются условия.