Читаем Эскорт для предателя полностью

Перед сном ученый читал сборник стихов Симин Бехбехани, одной из известнейших поэтесс современного Ирана. Отец говорил, что был знаком с ней, когда преподавал в Тегеранском университете, где она училась в то время. Возможно, так оно и было. Как и его отец, Бехбехани никогда не покидала Иран надолго, даже в самые худшие времена, но в ее стихах были страдание и желание сбежать от всего этого. Молодой человек оставил томик рядом с кроватью. Он был открыт на стихотворении «Страна моя, я выстрою тебя вновь». Сейчас, проснувшись утром, ученый перечитал его.

«Не только поэты должны говорить правду», — подумал молодой ученый. Исламская республика Иран — не его страна. Он втайне стал одним из душманов, врагов. Ему хотелось раствориться в своей работе и пользоваться предоставленными привилегиями, как и всем остальным лицемерам, но это было уже невозможно. Вот что пугало его. От себя не сбежишь. Отец всегда учил его прислушиваться к внутреннему голосу, а не к тем, кто нечестиво присвоил себе право говорить от имени Аллаха. Он сказал это в последний вечер своей жизни.

— Да, папа, я понимаю, — ответил тогда молодой ученый.

И это стало его клятвой. Он не хотел становиться предателем, но та клятва стала частью его души. Она заглушала все остальные голоса.

Проснувшись этим утром, он понял суть того, что необходимо сделать. Нужно бросить камешек в пруд. Вот и все. Камешком будет информация — малая доля правды о том, чем он занимается в своей лаборатории. По воде пойдут круги, которые достигнут нужного берега. Никто не заметит этого, не увидит, какой эффект произвело его действие. Он так решил, и он сделает эго. Пусть это будет началом.

Утром молодой ученый отправился в белоснежное офисное здание в Джамаране, районе северного Тегерана. Окна этого дома были сильно тонированы, на фасаде не было вывески, позволяющей предположить, что происходит внутри. Там находились лаборатории, оснащенные специальным оборудованием, втайне закупленным на Западе. Впрочем, главной ценностью были люди, работающие здесь, такие как молодой ученый и его друзья. В боковой стене здания, на полдороге по переулку, изгибающемуся подобно серпу луны, была дверь, над которой виднелась видеокамера. Здание являлось частью секретного комплекса, размещенного в этом и соседних районах города. Набор адресов, которые не найдешь ни в одном справочнике или на карте. Чтобы знать о самом факте их существования, надо быть допущенным в систему. Непременным условием вступления в это закрытое сообщество было то, что человек все время находился под наблюдением, и никто в точности не знал, кто за ним следит.

Закончив работу, молодой человек вышел в переулок и медленно зашагал в сторону улицы. Симпатичный мужчина под тридцать, с характерным для иранца крупным носом и густой копной вьющихся черных волос. На нем был черный костюм из легкой шерстяной ткани и накрахмаленная сорочка без воротничка. Такие же строгие костюмы носило большинство его коллег. На этом фоне выделялись лишь изящные золотые запонки. Они достались ему от отца, и молодой человек носил их в память о нем. Лицо его выглядело мягким, возможно вследствие того, что он не носил бороду, а глаза сверкали любопытством, которое он и не пытался скрывать. Он шагал более легко и свободно, чем обычно ходят иранские мужчины, слегка разведя носки ног в стороны и расправив плечи, а не наклонившись вперед. Такая манера осталась у него после нескольких лет аспирантуры в Германии, где каждый ходил спокойно, не имея необходимости постоянно оглядываться.

Сегодня в левой руке у молодого человека был небольшой черный чемоданчик, который ученый плотно прижимал к боку, так, чтобы его не было видно в камеру наблюдения.

Лето только началось. Послеполуденная жара окутала город, подобно туманной шали, в которую вплетались дым выхлопов автомобилей, скутеров и дизель-генераторов. Казалось бы, на холмах должно было быть прохладнее, но когда смог опускался в котловину, в которой находился Тегеран, он уравнивал всех: от жары все страдали одинаково. В такой день каждый, кто мечтал о бегстве, снова понимал, что это можно сделать лишь мысленно.